Главврач открыл ящик стола и положил перед инспектором два ключа на брелоке в виде какой-то большой монеты.
– Все, и боле ничего.
– Ни документов, ни записной книжки?
– Ничего.
Инспектор взял ключи. Внимательно разглядел их. Ключи были от автомобиля.
– Ты мне, Иваныч, позвони, если будут новости, – он поднялся. – А я поехал начальство встречать. Из уголовного розыска инспектор приедет.
То, что пострадавшего не ударили, круто меняло дело. На участке Мухина уже несколько месяцев не было никаких серьезных происшествий, и утренний вызов его огорчил. Теперь же появилась надежда, что произошел несчастный случай. Правда, несколько странный несчастный случай – это инспектор понимал. У пострадавшего в карманах вместо документов, как должно быть у каждого порядочного гражданина, – пистолет «ТТ». Нет ни паспорта, ни удостоверения личности, ни записной книжки. Ключи от дома, ключи от автомобиля. А где этот дом? Где автомобиль? Инспектор сделал еще одну заметку на память. Подумал: нельзя скидывать со счета и такой вариант – мужчине могли «помочь» упасть. Но у Владимира Филипповича имелась своя версия, и ее следовало поскорее проверить.
К тому времени, когда из Гатчины приехал инспектор уголовного розыска Гапоненко, Мухин еще раз облазил церковь, долго, задрав голову, разглядывал разрушенный купол, шепча себе под нос: «Свалился он на мою голову. Как пить дать, оттуда свалился». Потом он, распугивая кур и гусей, объехал на мотоцикле село, все его закоулки, дальние и ближние концы.
Они сели с Гапоненко на бревнах рядом с церковью, закурили, и Мухин подробно рассказал инспектору о случившемся.
Владимир Филиппович недолюбливал Гапоненко. Встречаться им приходилось нечасто, но даже из этих редких встреч Мухин вынес впечатление, что капитан – человек равнодушный. Главное, что раздражало Мухина, так это то, как легко и быстро капитан делал выводы и как потом легко отказывался от собственного мнения. Владимир Филиппович уж если и делал после долгих раздумий какой-нибудь вывод, так стоял на этом до конца. В том числе и в отношении к капитану. Гапоненко чувствовал, что дружногорский инспектор его не жалует, и держался с ним настороженно.
– Ну и что ты думаешь об этом? – спросил Гапоненко.
– Думаю, что приехал человек пошарить, нет ли в церкви икон. Этих шаромыжников развелось много. Вон в прошлом году Рождественскую церковь обчистили...
– Знаю.
– Залез он через разрушенный купол. – Мухин поднял голову и показал на ржавый скелет купола. – Там и лестница валяется. Я проверил. Залезть-то залез, да сорвался...
– Логично. Только почему же лестница валяется? Что он, залез, а лестницу спихнул? Или ветром сдуло?
– Нет. Лестница здоровенная. Откуда он ее только приволок?
– Проверь, – строго сказал Гапоненко.
– Видать, матерый дядя. Пистолет в кармане, документов никаких.
– Ты, Владимир Филиппович, протокол оформил? Мухин кивнул.
– Все чин-чином? С понятыми?
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.