Игрушечная фабрика «Деревянный Лев», запрятавшая свои несложные машины в неопределенного цвета дом на улице Пиренеев, постукивала последние часы рабочего дня.
Поглядывая на медленно двигавшуюся стрелку старинных часов - кукушки, висевших на стене, рабочие ждали минуты, когда можно будет скинуть с себя синий бумазейный костюм, запрятать в номерной фабричный шкафчик и, позабыв о заводских делах, выйти на улицу, где их ждал обед, горячее черное кофе и стакан доброго сидра в угловом ресторанчике.
Поглядывал на часы и Дагобер, занятый вырезанием из доски длинного леопарда.
Леопард оживал: кровожадная пасть улыбалась, как бы требуя на завтрак серой испуганной антилопы.
Сегодня Дагобер успел выработать полторы нормы и потому был доволен.
Вычистив щеткой только что сделанную игрушку, он положил ее в ящик, наполненный другими уже готовыми леопардами, и собирался, было, вернуться к своему станку, когда в комнату вошел контрометр и, махнув в его сторону рукой, крикнул:
- Эй, малый, жарь в дирекцию. Там с тобой хотят потолковать.
Хорошее настроение мигом покинуло Дагобера - новая неприятность.
В кабинете директор, едва взглянув на вошедшего, с хитрой улыбочкой обрюзгшего рта промычал:
- Отдохнуть бы вам не мешало, молодой человек.
- Зачем?
- Для восстановления сил, конечно. На заводе снова появились листовки, и только сова днем не заметит вашей работы.
- Ага, понимаю. - Дагобер улыбнулся. Спорить бесполезно. Расчет так расчет. Хорошо, что хоть не впервые. И, скомкав в кулак несколько полученных от кассира десятифранковых бумажек, он громко хлопнул фабричной дверью.
Дагобер не удивлялся. Вчера, сегодня, завтра, чуть ли не ежемесячно его гоняли с завода на завод: то листовки, то стачки, то что - нибудь вообще, за что полагается гонять французского комсомольца.
Покинув фабрику, он вскочил в подземную железную дорогу и, пронырнув сквозь черный туннель, вышел на площади Бастилия, где в маленьком кафе должен был состояться ужин, даваемый комсомольцами уходящим на марокканский фронт солдатам.
На этом - то ужине комсомольский шприц должен был впустить красную бациллу французской армии.
В кафе Дагобер столкнулся с секретарем райкома Луизой.
Тонкие черные брови радостно приподнялись ему навстречу. Луиза умела одновременно быть хорошим веселым товарищем, радостно хохотавшим при каждом удобном случае, и строгим секретарем, призывающим ребят к порядку.
Сейчас Луиза была взволнована и потому старалась воспользоваться каждым удобным случаем для того, чтобы посмеяться, скрывая этим волнение.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.