– А и снялись бы, – подтвердил Димка, – мы вас третьи сутки поджидаем.
Они хлебали наваристую уху из хариусов, и Димка рассказывал о своей жизни в тайге.
– Понимаешь, – говорил, хитро улыбаясь, – черти попались, сутками вкалывают, лошадей загнали, сами на ладан дышат, и меня туда же.
– А где они? – повел глазами Юрка.
– В палатке дрыхнут. Тебе повезло. Мы вчера собрались уходить, да Вовка приболел. Клещ его цапанул, вот мы и задержались.
– Клещ?! – Юрка поперхнулся. – Ты так спокойно говоришь...
– А что делать? – Димка развел руки. – Запросили вертолет, площадку подготовили, а тут дождь... До поселка сто пятьдесят километров, речки теперь поднялись, враз не перебредешь...
К вечеру разогнало тучи, и брызнуло запоздалое солнце. Высветило дождевые капли на ветках, позолотило стелющийся над землею дым и завалилось за сопки. Играл на перекатах хариус, мерцали далекие звезды, плясали блики костра на лицах четырех парней.
Юрка с замиранием сердца ждал, что вот-вот вынырнет из тайги Сеня верхом на мерине, и тогда... Он старался не думать о том, что будет тогда. Но теперь, на ночь глядя, вряд ли Сеня пустится по тайге в погоню. Даже Димке Юрка не решился рассказать о случившемся. Бог знает, на что он надеялся, но думал, что все как-нибудь образуется.
Юрка был искренне рад встрече с Димкой. Он бы и выложил ему все, как на духу, но вдруг заметил, что Димка чересчур восторженно рассказывает о тайге, о золотых ребятах, мимо которых в городе пройдешь и не заметишь. Димка был наполнен какой-то необъяснимой энергией, он откровенно расстраивался из-за того, что маршрут закончен и надо вылетать в поселок. Как видно, ему приглянулась тайга, он полюбил (как однажды выразился сам) идти и видеть, что в ту же сторону идет река. И Юрка испугался, испугался того, что Димка не поймет да еще и осудит.
Техник Голданов и Вовка, широкоплечий, белобрысый крепыш, не обратили на Юрку никакого внимания. Димка коротко объяснил Голданову причину Юркиного появления, и тот лишь безразлично кивнул головой. Он внимательно изучал содержимое походной аптечки и время от времени протягивал Вовке какие-то таблетки. Тот молча и быстро их проглатывал.
– Может быть, хватит? – испуганно спросил Димка.
– Надо сбить у него температуру, – ответил Голданов, – отлично помогает тетрациклин, но ты его весь слопал, когда тонул. Вот аспирин лишь и остался.
Вовка кутался в куртку и жался к костру. Зубы у него мелко стучали, он закуривал, и папироса билась в губах.
– Третий год, подлец, в тайгу без уколов ходит, – мрачно сказал Голданов, – доходился. И поделом ему. Да и я хорош, знал же, что он комиссию надул, а все-таки взял в бригаду.
В глазах у Голданова тоска. Бурят по национальности, он удивительно чисто говорит на русском языке. Отблески большого костра пляшут на его крутых скулах, он шумно вздыхает и смотрит на зябнущего Вовку.
– Однако вакцина ведь была? – вытряхивает Голданов содержимое аптечки на землю. – Вот и шприц есть, а вакцины нет.
– Раздавили ампулы, – замечает расстроенно Димка, – Вовка же и раздавил, не помнишь, что ли?
– Вакциной его только и можно еще спасти. А сейчас укол не сделаешь, потом уже поздно будет.
Вовка повернулся к Голданову, хотел что-то сказать, но вдруг лицо его перекосилось, и только хриплое мычание вырвалось из горла.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Рассказ
Рассказ о делегате XXV съезда Партии, бригадире монтажников ИССО Леониде Казакове и его товарищах – коммунистах, тех, кто два года назад повел за собой молодежь на трудное и великое дело – строительство Байкало-Амурской магистрали