Он первый развязно протянул руку, хотя нынче уже раз десять виделся. Макарка недоумевающе смотрел на Вальку. Ни разу таким не встречал. Из-под заломленной шапки топырился черный букет волос, блестела кожанка, галифе, а под мышкой лоснился туго набитый портфель. Обернулся к черненькой, красивой комсомолке, горделиво заговорил:
- Из нашей ячейки парень. Хулиган был, о - о - о, хоть с завода гони, а сейчас на ять. Не думал, что так обернется. Знаешь, ни-черта не работал, в карты резался, пьянки, везде хулиган по девятой категории был. Сагитировали его все-таки, вступил в комсомол. Тут-то мы и взяли в обработку. Я ему раз такой нагоняй дал, недели две не очухавшись ходил. А сейчас какой стал: примерный комсомолец, честное слово. Совсем не думал я. И обрабатывать не хотелось. Вот что значит Маркса - то надо больше читать.
Он еще долго рассказывал, как взял Макарку в обработку, как полезно читать Маркса и Ленина, как надо работать. Слушал Макарка его трескотню и краснел. Понять не мог, с чего Валька так разлюбезничался. Хотел спросить его хоть про комнату, но Валька так же продолжал расхваливать себя, а потом, не кончив говорить, подхватил комсомолку под руку и нырнул в крайнюю дверь.
Макарка растерялся даже. Заглазел бестолково по сторонам. И очнуться не успел: по лестнице неторопливо поднимались Андрей и Васька. Оба грязные, засаленные. Андрей сутулился, с газетой в руках. Васька веселый, подвижной, заметил первый Макарку, к нему кинулся. А у того уже рот до ушей расплылся.
- Эй, Андрюшк, и вы здеся. Вот черт, одни наши.
Андрей поднял голову, засмеялся.
- А ты зачем здесь? Ого, как сразу по райкомам ударяешь.
Андрей расспросил его про работу, сказал:
- Будешь собирать членские взносы, только, смотри, в карты не просади, а то беда.
- Ну - у... что ты - вздрогнул Макарка.
- Да брось смеяться-то... А ты и веришь. Мы, брат, тебя знаем, - весело зачастил Васька, оглядываясь по сторонам. - Ты когда домой-то?
Сговорились из райкома идти вместе.
Кассы взаимопомощи только что организовывались, и планомерной работы не было. На собрании стоял доклад о задачах кассы, о работе уполномоченных, но совсем не то, что наговорил Валька. Макаркин азарт немного упал. Шел домой с Васькой и недовольно хмурился. Другое собрание назначили через две недели. Еще две недели валандаться зря. А Васька, «как нарочно, захлебывался, рассказывал о своей работе.
- Знаешь, Макарк, во где дипломатию-то надо вести. Чичериным пахнет. Не веришь. Переписал я всю нашу молодежь, вычислил бронь, смотрю, что за черт... У нас не 8, а 6% броня. Стой, думаю, номер не пройдет. Я к директору. А он мне, черт возьми, и давай наворачивать. В литейной ребята по 25 лет, по двое ребенков имеют, а их к броне причисляет; они, говорит, в бригадном ученичестве. Думал, думал я, смотрю: не то. Я к Андрюшке. Обмозговали с ним, а сейчас он такую кадилу раздул, до союза наверно дойдет. Там и броня, и ученичество, все задели.
В азарт вошел Васька.
Говорил о домах отдыха, об обследовании, махал руками, как горячий оратор, кричал, не стесняясь оглядывающихся прохожих. Чувствовал Макарка, что Васька весь ушел в свою работу, смотрел завистливо в его горящие глаза, и на сердце ложилась какая-то пустота от двухнедельной безработицы.
Через две недели пришел Макарка, собрание не состоялось: ребят многих не было. Перенесли на другую неделю. Выбрали троих для разработки плана кассы. Определенной работы не было. Нужно - бы собирать членские взносы, но их никто не платил по всему району. Отчаяние начало одолевать Макарку. Никакой пользы не видел в бестолковой беготне по райкому. Сходил еще раз пять и к Вальке - другую работу просить. Тот заартачился:
- Ведь, свое счастье теряешь, чудак. Другим бы только понюхать райком, а ты..., эх... парень.
- Да я же не делаю ничего...
- А на собранья ходишь! Разве не работа?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.