Сердце не испуганно, а остервенело билось. Он и не думал о том, что ему будет за удар, а только с какой-то яростью вспоминал придирки Чижова. За малейшее опоздание жаловался в завком, не переносил возражений, и чтобы никто на его уроке не смел пикнуть. Ребята раза два восставали против него, но Чижов ухитрялся держаться в школе. Он тесно сошелся с главным инженером, и тот по всему заводу говорил, что без Чижова школа развалится.
До окончания урока Макарка ошивался в ячейке. На сердце навалилась тоска. Раньше не такой был. Раньше ячейка бодрила, в ячейку верил, а сейчас вся вера пропала. Часто над Валькиными словами голову ломал... «Мы все так, отчитаться главное»...
- Что ж: и Андрей, значит, и Васька. Да нет! Что он треплется-то - раздраженно кричал, сам себя уверяя в чем-то, Макарка.
И не мог уверить. Блестит Валькин портфель, затемняет все. Видел Макарка, как Чижов с завязанной щекой бегал к директору, в завком, грозил ему сзади кулаком, жалел, что плохо ударил и что теперь самому не придется хлопотать о снятии Чижова.
ЗАСЕДАЛА политпросветколлегия. Макарка сидел у стола и небрежливо вертелся на месте. Он словно ожил, смеялся, бузил. Весело было: дело нашел. Нынче его вопрос о Чижове. Сделали намедни фабзайцы собрание, сколотили коллективное заявление и поручили Макарке проводить его через просвет-коллегию. Гордым, хитроватым глазом оглядывал ребят и выбирал мысленно: кого себе на подмогу взять.
Председатель Валька вытащил из портфеля пачку бумаг и открыл заседание. Первое слово взял для зачитки информации. Ни разу без этого не обходилось. Нарочно собирал как можно больше информации райкома, иногда попадалась и прошлогодняя, но он все зачитывал с видимым удовольствием. После, в дополнительном слове особенно упирал, что эти вопросы «мы сами разбирали в райкоме». Информация длилась больше часу и надоела всем страшно.
Второй вопрос - о школе. Макарка первый раз самостоятельно говорил на собрании, сбивался, махал досадливо при каждой ошибке руками и краснел. Валька дал еще двоим высказаться и взял слово себе. Он ругал коллегию, что долго молчали о Чижове, о его диктаторстве, и что он теперь пресечет эту штуку в корне, а от Чижова и духу не останется. Долго говорил Валька, он всегда говорил больше всех. Сам по часу, а ребятам одному, - двум даст слово и закрывает прения.
- Довольно. Вопрос ясен. Я говорю - такой номер не пройдет.
Не любили его ребята за это. Чувствовалось, будто он один и есть на собрании: то информация, то часовая речь, а под конец на трех листах предложение. И сейчас говорить долго не дел.
- Ладно, ребята. Я беру это на себя. Согласны?
Макарка испуганно привскочил.
- П - постой, как на себя. Я...
- Воронов, приучайся вести себя на собрании, бери слово - сердито перебил председатель.
Тупой взгляд застыл на Вальке.
- Чего слово, мне поручили, я и...
- Сядь, пожалуйста, и возьми слово, настойчиво обрезал Валька.
Ребята загалдели было, поддерживая Макарку, но Валька все-таки настоял на своем. Озлобленный Макарка попросил слово и заявил, что он сам будет разбирать это дело. Валька засмеялся.
- Брось бузить-то. А ты справишься? В завкоме нужно вопрос ставить и на партячейке. Ты и говорить-то не умеешь. А я со всеми связь держу, кто-ж лучше сделает?
Валька поставил на голосование. Четверо подняли за него, трое за Макарку.
ДВЕ НЕДЕЛИ спустя в школе заседала специальная комиссия по делу Чижова. Валька за председателя. Он старался казаться очень серьезным, хмурил брови и все время выжидающе стоял. Эти две недели почти не работал. Бегал к завшколой, толковал с завкомом, раза три носился к партсекретарю, к директору и никому не давал покоя до создания комиссии. А нынче с утра собирал по заводу представителей. Радоваться бы надо, что все явились, но Валька все больше и больше хмурился. Дело принимало дурной обо рот. Главный инженер то и дело брал слово и веско доказывал невинность Чижова. Он говорил, что без него не обойтись школе. «Чижов числится первым педагогом в Моспрофобре, имеет огромную практику инженера, наш завод изучил, как свой дом. Он сейчас положительно необходим школе, и я, как представитель заводоуправления не могу лишить фабзауч такой силы».
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.