Прорицатель муки? –

с доброй усмешкой вопрошает поэт. Вывод баллады не вызывает сомнений – человеческая любовь и верность торжествуют:

Друг с тобой; все тот же он

В опыте разлуки...

Мудрая формула вновь возвращает к обыденному. Где же черный вран, который, «свистя крылом, вьется над санями»? Где прочие «страшные» атрибуты? Они рассеялись в прах, исчезли.

«Светлана» – произведение не просто со счастливым концом. Жуковский выдвигает и защищает стройную философскую концепцию. Добро побеждает, преодолевая препятствия закономерно. Сердца соединяются не случайно, а вопреки злу. Мировая справедливость есть. Однако занавес, который задергивает рука автора, еще на мгновение задерживается. Высокая поэзия и интимные переживания Жуковского становятся рядом:

Улыбнись, моя краса,

На мою балладу;

В ней большие чудеса,

Очень мало складу.

Взором счастливый твоим,

Не хочу и славы;

Слава – нас учили – дым;

Свет судья лукавый.

И далее:

О! не знай сих страшных снов

Ты, моя Светлана...

Финальные строки бросают отсвет на сугубо личные обстоятельства. Мягкая ирония сменяется неприкрыто жесткой интонацией. Однако резкий выпад в сторону великосветского обывателя не диссонирует, не вступает в противоречие с мелодией рассказа, а, непостижимым образом вплетаясь в строй баллады, искусно завершает ее. Архитектура финала классична. Она придает балладе еще большую монументальность и эпический размах. Вековые традиции

овевают создание поэта. «Певец во стане русских воинов» и «Светлана» сияют из глубины лет немеркнущим светом. Метрика их до сих пор не утратила великолепия и убеждает нас в том, что Жуковский реформировал русский стих в первое десятилетие XIX века.

13

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.