– Веем не всем, – рассудительно сказал Сергей, – а тем, кто заслужил, надо бы и послать.
– А мы заслужили?
– Не знаю, – ответил Сергей. – В чем-то да: пионерии служим, комсомолу помогаем, учимся на «хорошо» и «отлично».
– Как ты решился-то, Сергей?
А он не знал толком, не мог тогда объяснить, что толкнуло его тайком от всех нас сочинить столь важное письмо, переписать два раза без помарок каллиграфическим почерком, заклеить в конверт и вывести адрес и титул наркома. Может быть, слово «Москва» – таинственное и манящее – на табличках скорого варшавского, пробегавшего мимо городка...
– А ты, – спросил я, – с кем-нибудь посоветовался? Разрешения спросил?
– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Сергей. – Спросишь – никто и не разрешит наркому писать.
– И Николаю не сказал? – уже совсем тихо спросил я.
– Нет.
Я со страхом поглядел на друга. Написать в Москву, не посоветовавшись с Николаем, самим Колей Крустинсоном, вожаком нашей комсомольской ячейки, – явный анархо-синдикалистский уклон.
– Ну и нагорит же тебе, Серега! – сказал я.
– Нагорит! – согласился Сергей. – Только если что и берет города – так это храбрость, Петруха.
(Храбр Сергей был до непостижимости: он всегда мужественно смотрел в глаза опасности, никогда не ждал удара от обидчика, хулигана или жулика – бил первым. Драться, конечно, нехорошо, но за правое дело – нужно и можно.)
...Через две недели Николай Крустинсон чуть ли не за руку притащил Сергея к Матвею Афанасьевичу Анищенко, секретарю партбюро депо.
– Подожди здесь, – сказал Крустинсон и протиснулся в дверь крохотной дежурки, увешанной плакатами. Сергей из-за плеча Крустинсона заглянул в комнату.
За столом – на нем красовались четыре буквы – НКПС, – положив на стол огромные руки, поросшие черными волосами, с навсегда въевшимися следами угольной пыли, мазута и металлической стружки, сидел человек в путейской тужурке.
Замасленный ворот был распахнут. Разметавшийся пшеничный чуб то и дело сползал на лоб, и тогда человек, сидевший за столом, взматывал головой, словно норовистый конь, водружая чуб на место.
Каким ветром занесло в гражданскую войну донского красного казака из Первой Конной Матвея Анищенко в белорусский городок, в депо, где после недавней разрухи вдруг загудели, застучали могучими поршнями железные кони – паровозы?..
– Привел чертяку? – не поднимаясь из-за стола, спросил Анищенко.
– В коридоре дожидается...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.