Тихая ночь, в зале едва светит карбидный фонарь, на столе неубранные остатки ужина. На диване, раскинувшись, спит Ананьев, в кресле Зина. На разостланных на паркете шинелях спят разведчик и шофер Воробей. Рядом ворочается и садится Васюков.

– Нет, я в такую ночь не усну.

За столом в каменной позе сидит старший техник-лейтенант.

– В такую ночь можно и не поспать. Полезно подумать. Как жить, подумать.

– Чего тут думать? – говорит Васюков. – Главное, вот выжили.

– Мы-то выжили. А сколько не дожило. Подумать страшно! Я как подумаю, как представлю себе... Была жена, двое ребят...

– Погибли?

– В первый день. Под Волковыском на аэродроме. Отца и мать расстреляли. Брат в плену пропал. Младший. Старший под Будапештом погиб. И так, считай, в каждой семье. Ужас!

– Ужас, конечно. А все равно жить надо. Старший техник-лейтенант молчит, я Васюков

начинает бессонно бродить по залу, ступая между спящими, приглядывается то к одному, то к другому. Прислушивается. Думает и вспоминает. Через распахнутую дверь проходит в кабинет, где на кушетке спит капитан и яа составленных стульях конвоир. У окна сидит арестованный Терещенко. Он устало поднимает голову.

– Тихо, – шепотом говорит Васюков. – Чего не спите?

– Не спится, – так же шепотом отвечает Терещенко. – Не до сна мне.

– Да, скверное у вас дело, – понимающе говорит Васюков, садясь на подоконник. За окном едва брезжит рассвет.

– Хуже некуда.

– Судить вас будут?

– Судить, да.

– Как же это вы струсили? Терещенко вздыхает и отвечает не сразу:

– Понимаешь, сам не пойму. Никогда со мной не было такого. Полтора года воюю. А тут... Как наперли они, ну и... Не выдержал. Побежал. За мной бойцы. Ну и смяли нас.

– Как раз в самый конец войны?

– Вот, думаю, в этом все дело. Конец войны. Жить захотелось. И появилась надежда выжить. Вот и не выдержал.

• Страницы:
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• …
• 11
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.