Действительно, считать себя управляющим может человек, который самые высокие требования в первую голову предъявляет самому себе. Он достоин доверия, потому что его управление будет четким и справедливым. А главное, оно всегда будет коллегиальным, ибо такой человек не мыслит себя в отрыве от коллектива и по его росту отмечает свой рост и свои возможности. Словом, установка верная. Хотя сама Бируте Мугините вслух и не признается в своей причастности к данному положению.
– Слушай, Бируте, – говорю я, – а почему тот крепкий парень, когда идет к автомату с газировкой, то всегда и тебе захватывает стаканчик воды?
– Наверно, ему так нравится, – отвечает она тихо.
– А тебе?
– Я пью...
Бригада работает во вторую смену, а сплошные окна пролета выходят на запад, и кажется, прямо в них сползает с неба огромное, раскалившееся за день солнце. Окна задернуты пестрыми шторами, но солнце прожигает их насквозь, нагревает верстаки.
У входа на участок, за первой кладовой, не усидевший до конца обеденного перерыва Толя Дудников забрался чуть ли не до пояса в моечную машину.
– Умыться решил?
– Эмульсией не умоешься, – бурчит изнутри Толя Дудников, громыхая в машине чем-то металлическим.
– Никак, детали пошли?
– Слезы, а не детали! Кулачковые валики привезли, а они завышенные.
– Что делать собираетесь?
– Промоем да попробуем прессовать. Годных валиков обнаружилось в партии мало.
А на взятом для пробы негодном, но в механическом цехе принятом напрессованный подшипник вращаться, естественно, не захотел, хотя Марьян Козловский и стукнул по нему с досады молотком.
– Эх, жалко, что копилку свою со стены мы убрали! – кричал Толя Дудников. – Пару-другую гривенников я сейчас уж точно для нее бы не пожалел!
– Спокойно-спокойно, – унимал Дудникова мастер Владимир Федорович. – У нас с тобой и похуже бывало.
По правде сказать, если со стороны, то худшее положение было трудно представить. Пока еще – на восемь часов вечера – бригада получила от смежников только одну четвертую часть необходимой комплектации – в узлы сложились всего пять тысяч деталей. Остальные 15 тысяч предстояло ей прожевать в оставшиеся четыре часа.
Правда, электрокары с различными грузами забегали вокруг участка после обеда порезвей, словно они тоже подкрепились в столовой. Мастер сам приволок из термички целый ящик шестерней. Однако стрелка часов приближалась к девяти, и времени на работу осталось в обрез...
– Может, под занавес на крупных сериях проскочите? – осторожно предположил я. – Всей бригадой один узел, потом другой и так далее.
– Не получится у нас «и так далее», – отвечал Дудников, – потому что там Марьян Гольнис (иными словами, конвейер) уже задергался. Значит, все время придется напружиниваться, а все же необходимое количество узлов гнать на конвейер...
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.