С Бируте Мугините разговаривать очень непросто. Каждое слово она долго взвешивает, прежде чем произнести.
– Это потому, что я думаю на двух языках, – поясняет Бируте.
Закадычная подруга Бируте Таня Безляпович побойчее. И все-таки трудно поверить, что эта маленькая (метр . пятьдесят с прической – по собственному признанию) девушка, неисправимая хохотунья, заражающая весельем окружающих, уже два года кормит и одевает себя и помогает родителям. А ей всего 18.
– Поскольку детали поступают к нам очень неравномерно, – говорит Таня, – мы сначала и накидываемся на ту операцию, которая укомплектована. А потом девочки с той операции переходят к тебе. И так далее. Получается, как в беге на длинную дистанцию с надежным партнером. То тебя от напора воздуха прикроет, то ты товарища заслонишь. Таким способом и удается сохранить ритм и не сорвать дыхание.
Марьян Козловский, заместитель бригадира, расположился под большим лимоном. Дерево посадили по совету эргономистов, и оно так разрослось, что того и гляди плоды появятся. Однако в данном случае Марьян морщился вовсе не от лимона. Механический цех задерживал валики – детали, идущие на «родную» операцию Козловского, и он сел на запрессовку шпонок – работу более простую и не такую срочную.
– В бригаде можно думать, – сказал Марьян. Расшифровывается этот текст примерно так.
Раньше он в основном занимался деталями, на которых было много запрессовок различных шестеренок и подшипников. Использовался для этих целей пневмопресс. Когда же в бригаде Марьян стал переходить от операции к операции, то само собой выходило, что он все время их сравнивает с тем, что уже делал и знал. Таким образом, дойдя до малюсеньких шпонок, по которым лупили огромным молотком, отшибая пальцы и уродуя сами шпонки, Марьян уловил явное несоответствие. Шпонки надо было запрессовывать каким-то механизмом. Пневматика не годилась для такой нежной детальки. И тогда Марьян придумал ручное приспособление, на котором ребята стали щелкать шпонки, как семечки. Между прочим, со времени организации бригады рацпредложений было подано немало.
Еще четыре года назад бригады на конвейере выглядели довольно формально. Каждый слесарь делал, что хотел, а что не хотел, считая невыгодным, не делал.
Директор Диджюлис собрал у себя руководителей цехов и служб и сказал: «Все вы тут, безусловно, старательные и грамотные люди, а вот что говорил Левин о молодежи, знаете недостаточно». И тут же процитировал: «Идите к молодежи... Иначе, ей-богу, вы опоздаете (я это по всему вижу) и окажетесь с «учеными» записками, планами, чертежами, схемами, великолепными рецептами, но без организации, без живого дела. Идите к молодежи».
Это с сильным партийным акцентом сказанное слово при участии парткома и комитета комсомола стало быстро обрастать делами. Иначе говоря, оно и явилось пружиной, давшей толчок настоящей работе заводского комитета комсомола.
Первая комсомольско-молодежная бригада сформировалась на конвейере, и возглавил ее Марьян Гольнис. Работая по-новому, она моментально «съела» весь запас узлов, которые собирал целый участок, работавший еще по-старому, и остановилась, а Марьян Гольнис заявил: «Конвейер может ходить быстрей или медленней, но рывками ходить он не может!»
Тогда Гена Тарасов пригнел на участок узловой сборки и сказал, что почин надо подхватывать. Благо, и подходящий наставник оказался под рукой: мастер Владимир Федорович Репов, сам в недавнем прошлом слесарь, а в более отдаленном – по комсомольской путевке строивший дорогу Абакан – Тайшет. Почти сразу же в бригаде образовался складный костяк, а горбатые подключения стали отваливаться, как отвалился, к примеру, Скерис. (Фамилию этого рабочего я немного изменил.)
Однако прежде все-таки придется рассказать о пружине.
Ее действительно «много надо, и мороки с ней до шута», каш говаривал Толя Дудников, потому что цикл работы очень длинный и проходит в разных местах. Но главная канитель получается оттого, что пружину заневоливают, то есть растягивают в особом приспособлении и оставляют в таком положении, как того требует технология, на сорок восемь часов.
Не всякий выдержит и будет спокойно двое суток ходить вокруг заневоленной пружины, особенно когда она нужна позарез. Так и Скерис считал: «Растянули пружину, сразу не лопнула, ну и давай ее сюда. Мура вся эта ваша технология! Я сидеть без работы не стану».
В бригаде его сразу же остановили, а чтобы он не простаивал, предложили другую работу, благо, в наличии было восемнадцать операций. Скерис возмутился: «Этими пустяками пусть девчонки занимаются. А я ничего, помимо сборки корректора, делать не намерен. Тем более, что никто, кроме меня, его не соберет».
Ему заявили, что соберут.
– Кто, хотел бы я узнать? – вопросил Скерис. Ему показали на недавно пришедшую в бригаду Бируте Мугините.
– Эта принцесса?! – покатился со смеху Скерис.
Он так хохотал, так размахивал руками, что расшиб о верстак локоть и пошел в поликлинику брать бюллетень.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.