Я стреляю — и нет справедливости
Справедливее пули моей!
Типпельскирх и Светлов ничего не знали друг о друге. И оба они рассказали о трагедии. Один — с холодным презрением, другой — со смятенностью чувств человека, умеющего понимать и жалеть, но не имеющего права опустить оружие.
Это только кажется, что гуманизм — легкое, книжное понятие. В трудных противоборствах души рождается он, и порой нелегкой ценой дается право людей защищать его принципы.
Из «радиорубки», как все называли в поезде-типографии узенькое купе вагона, где принимались сообщения ТАСС, выскочила радистка Катя Иванова. Размахивая последней сводкой, она, сияющая, появилась в дверях секретарского купе.
— Каховку взяли!.. Газетчики думают недолго.
Через пять минут секретарь редакции Савельев вызвал по коммутатору армейскую газету.
Добиться армейцев было трудно, но вот наконец в трубке послышался знакомый, с хрипотцой голос Светлова:
— Ты что икру мечешь, старик?
— Мишка! Каховку взяли!..
— Опоздал! Мы уже знаем...
— Мишка, ты не можешь, ты должен написать новый текст «Каховки»! Ну кому, как не тебе...
— А когда тебе нужно?
— Когда? Сейчас! В номер!
— Ты сошел с ума, и это совершенно точно. То-то я думаю, у тебя голос подергивается...
— Я не шучу, Мишка! Нужно! Пойми, нужно!
— Не могу я так...
— И слушать ничего не хочу. Через два часа буду звонить.
Савельев повесил трубку.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.