Побратимы, не обращая особого внимания на своего деревянного спутника, вели оживленную беседу.

— А как звать-то ее?— спросил Иван.

— Пилай...

— Велегласно.

— Что? — не понял Алпа.

— Хорошее, говорю, имечко. На слух...

—Значит, ягодка...

— Ишь ты, — умилился Иван. — Ласково. Видно, матка-то холила.

— А батька прибил... — помрачнел вогул.

Тропа пошла в гору. Теперь молодым людям приходилось с усилием толкать тяжелого болвана, и разговор сам собой прервался.

Когда вышли на склон каменистой осыпи, пришлось идти гуськом, то и дело сменяя друг друга у «правила». В один из таких моментов, когда Иван перехватил у товарища шест, с откоса вдруг метнулась огромная глыба. На болвана обрушилась целая лавина камней. Побратимы едва успели отскочить назад.

С оторопью смотрели они, как в потоке валунов, низвергающемся по отвесному склону, в щепу дробится деревянное тело болвана.

— Не выдал, слава те... — утерев испарину со лба, выдохнул Иван.

— Нового ладить надо, — деловито сказал Алпа, оглядывая опушку в поисках сухостоя.

Мать Ивана осторожно гладила Анну по волосам, а та со слезами в голосе сбивчиво говорила:

— В Неметчине, сулит, жить будешь... В комнате мужиков да баб каменных наставлю... Показал на картинке — срамота, голые, а кои без рук, без головы...

— Никто тебя не отдаст, кровная. — Подрагивающий голос женщины звучал жалко, приниженно.

Но девушка словно не слышала слов утешения. Глядя перед собой остановившимися глазами, она продолжала сетовать:

— Подумать-то страшно об нем: сущий бритоус, сущий табачник! И везде-то табакерки стоят, и пальцы-то зельем сим блудным перепачканы...

— Ох, страхота! — ужаснулась мать Ивана. — Да нешто о душе-то, о своей не печется? Ну захотелось тебе дым глотать — воскури ладан росной да и вдыхай... Искусил, искусил враг человеческий таба-копитием...

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• …
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.