- «Кого люблю - тому дарю», - вслух прочел я.
- Было такое дело, - признался Бычков, выпуская клубы дыма. На минуту его лицо омрачилось, а потом расцвело задорной улыбкой.
Мне еще больше стало жаль его. Но вера в то, что этот обрубок не умер, а брызжет жизнью, окончательно рассеяла мои мрачные думы.
С Бычкова я перевел глаза на Пенкина. Он все так же стоял, низко опустив голову, равнодушный ко всему окружающему.
- До свидания, товарищи, может, когда встретимся, - с трудом произнес я, подавая Бычкову руку.
- Буду ждать. На гармошке тебе разделаю, спою...
Я еще раз крепко сжал широкую ладонь, кивнул головой в сторону Пенкина и без оглядки зашагал по дороге.
С Бычковым, к сожалению, мне не довелось встретиться.
И теперь, спустя много лет, когда я вижу пень, окруженный молодыми побегами, в моей памяти невольно всплывает образ изуродованного физически, но не утерявшего жизненной силы и оптимизма человека. Когда же встречаюсь с людьми, на лицах которых беспросветная хмурь, мне всегда вспоминается то никому не нужное чахлое дерево, у которого стоял Пенкин.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.