Феноменальность «Слова о полку Игореве», помимо всего прочего, заключается в его загадочности. С ростом числа исследований внутренний мир «Слова» не теряет прелести неведомого; напротив, новые гипотезы и версии, новые исторические материалы и логические выводы, вовлеченные в слово ведение, дают новую степень свободы поискам истины, как все время отодвигающийся от путника горизонт. Среди тайн «Слова» — и автор, и время создания поэмы. Не решен окончательно вопрос и о месте битв Игоревой рати с половцами.

Автор — чернигово-северянин? Да, есть тому веские подтверждения. Киевлянин? Пожалуйста, это не противоречит данным научного анализа. Еще больше разногласий вызывает и сословная принадлежность автора. Большинство исследователей считают, что автор — кто бы он ни был: князь, боярин или рядовой воин — непременно участник майского похода 1185 года, ибо он блестяще знает детали военной стороны дела, все тонкости обстановки тех дней. Но ведь с не меньшим блеском и знаниями автор описывает события вековой давности, не говоря уже о сне Святослава и плаче Ярославны. Ну, не мог же этот участник похода побывать везде: и с Игорем, и в Киеве, и в Путивле на городской стене? Пушкин описал полтавский бой, а Лермонтов — бородинский лучше, чем кто-либо из непосредственных участников: у гениев свои способы приближения к сущности вещей, их провидения реалистичнее любых протоколов и свидетельств очевидцев.

Совершенно ясно, что методология поиска кандидатур в авторы поэмы, основанная на анализе немногих частных признаков, которыми он должен обладать, неплодотворна. В ХII веке было немало разносторонне образованных людей, впитавших все основные достижения своей и предшествующих эпох, и нет доказательств, что все они принадлежали типу книжника-затворника. Скорее всего, среди них попадались и эрудиты с большим жизненным опытом, хорошо знавшие людей, повидавшие мир.

Вот почему более перспективным представляется системный подход, при котором рассматривается вся совокупность основных черт и признаков, которым должен соответствовать предполагаемый автор «Слова», с последующим выбором наиболее вероятной кандидатуры.

Личность создателя «Слова» ярче всего проявляется в центральных идеях произведения, в отношении к главным героям и второстепенным персонажам, в жизненной позиции и, разумеется, в художественной форме выражения элементов своего мировоззрения. Все идеи автор погрузил в готовую, веками отшлифованную форму хвалебной застольной песни, прекрасно отдавая отчет в том, что голая публицистика, проповедь, до сердец не дойдет, душ глубоко не затронет. Князья, к которым обращена поэма, крепко держались в ХП веке языческих бытовых обычаев, даже христианскими именами, полученными при крещении, практически не пользовались, предпочитая им языческие. В поэме, особенно в ее начальной части, четко выделяются два слоя: откровенное восхваление в духе «вещего Бояна» князей и их ратных дел, мужества и подвигов перемежается острейшей критикой и разоблачениями княжеской эгоистической морали, княжеского сепаратизма и наглядными уроками его последствий.

Понимая, что этот второй слой может быть воспринят князьями — читателями и слушателями — настороженно, как нечто непривычно инородное, создатель с самых первых слов поэмы поясняет, что нелегко в наше время начинать в духе старых Бояновых песен печальную повесть о полку Игореве, что повесть эту нужно вести по-новому, в соответствии с реалиями сегодняшнего дня, ибо Боян в своих восхвалениях слишком отрывался от земли с ее заботами и парил где-то уж очень высоко.

Все помыслы создателя «Слова», его истинная привязанность, его боль — Русь, Русская земля. Он не приверженец ни одной из соперничавших княжеских группировок — Ольговичей, Мономашичей или Ростиславичей. Он не против Игоря и не за него. Автор «Слова» даже не вне княжеских интересов, он над ними в опережающей свое время расширительной трактовке самого понятия Русь и в попытке выразить важнейшую идею национального единства. Автор на примере похода Игоря убедительно показывает, как пагубно отражается на Руси отсутствие единства, для него сложившееся положение — модель великолепно предвидимых несчастий, обрушившихся на страну несколько десятилетий спустя.

Написавший «Слово» — за сильную центральную власть, без которой чаяния и надежды создать единую могучую Русь представляются неосуществимыми. Личность носителя этой власти кажется автору делом второстепенным, слабовольный великий князь киевский Святослав вне наладок; важно лишь то, что он носитель объединительной политики, а это на пользу Руси.

Здесь, в главной позиции автора, лежит ключ к расшифровке времени написания «Слова», без чего переход к выявлению его имени затруднителен.

Поэма не могла быть написана до возвращения Игоря из плена, то есть раньше второй половины 1185 года, и позже смерти князя в 1202 году (вспомним текст: «по былинам сего времени» и «до нынешнего Игоря»). Но временной диапазон почти в 17 лет для бурного ХП века — огромный исторический срок, насыщенный крупными политическими и военными событиями, исчезновением с политической арены великих и не великих князей, руководителей церкви и появлением на этой арене новых имен.

Мог ли автор написать «Слово», допустим, после 1194 года, когда умер Святослав? Сомнительно: эффект «Слова» был бы минимальным, ибо основная объединительная идея автора начисто потеряла бы опору в историческом материале. Прославление «великого грозного» князя в ту пору не могло быть воспринято современниками иначе, как неуместная и неумная шутка. Ведь Святослав не сумел решить ни одну из задач центральной власти: устранить или хотя бы ослабить усобицы, уменьшить внешнюю военную опасность. Конец его правления был омрачен жесточайшими княжескими распрями и крупными военными неудачами, и даже сторонники великого князя разочаровались в нем.

Автор «Слова», радетель общерусских интересов, прощает Святославу его ранние неблаговидные дела; о поздних просто не знает — он пишет на злобу дня, будучи потрясенным неудачей майского похода Игоря, и спешит доступными ему средствами пронять князей и предостеречь их, призвать к самоограничению феодальных аппетитов и умерению стяжаний.

Уточнение замысла, особенностей структуры и времени появления поэмы позволяет перейти к разработке портрета ее создателя. Наиболее вероятными, характерными штрихами этого портрета должны быть:

— литературная одаренность высочайшей степени;

— политическое лицо определяется формальным прославлением князей, истинная же слава всем, кто против внешнего врага, истинная боль за землю Русскую, опережающая свое время идея государства с сильной центральной властью;

— полная независимость от родовых княжеских симпатий и антипатий, от проявлений княжеской сепаратистской психологии, говорящая о сомнительности сословной принадлежности к князьям;

— блестящее знание истории, политики, культуры, фольклора, географии, княжеского быта, совершенно определенно указывающее на принадлежность к интеллектуальной элите и на информационные связи с правящими кругами, на близость к ним;

— метод решения задач в интересах Руси видит в нравственной перестройке, в добровольном самоограничении княжеских стяжаний, во взаимной военной помощи на опыте походов 1184 — 1185 гг. и всеобщем умерении феодальных аппетитов;

— использует словарный фонд не только южнорусского, но и других диалектов;

— заканчивает свою деятельность не раньше конца 1185 года.

• Страницы:
• 1
• 2
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.