Загадка замка Карентин

Петер Адамс| опубликовано в номере №1239, январь 1979
  • В закладки
  • Вставить в блог

Локридж с цилиндром в руке, склонив позолоченную солнцем лысину, сообщил, что он хотел бы вскрыть завещание и будет обязан леди Торп, если она предоставит для этой цели соответствующее помещение.

Дороти указала на дверь террасы, которая вела в зал, вошла первой и предложила всем сесть.

Ни Дороти, ни гости не заметили, что из-за изгороди за ними еще с утра наблюдает какой-то человек. В одной руке он держал лейку, а в другой – средство для уничтожения насекомых.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,

в которой ВСКРЫТИЕ ЗАВЕЩАНИЯ разрушает планы леди Дороти покататься на водных лыжах в Майами или поохотиться на львов в Кении. И все же читатель проявит свое крайнее недовольство тем, как она стремится най ти незаконные средства, чтобы изба виться от своих обязанностей хозяйки замка.

Локридж сел за карточный стол, достал с миной лорд-канцлера запечатанный конверт, сорвал сургуч и многозначительно посмотрел на собравшихся, словно был властителем их судеб и благополучия.

— Позвольте огласить последнюю волю сэра Ро берта Торпа, – произнес он торжественно.

— В принципе проблема совершенно про ста, – прервал его доктор Эванс, обращаясь к Доро ти. – Еще Павлов в России экспериментально дока зал реакцию животных на электрический шок. На этом и покоится принцип действия моего электро динамического аппарата яйценоскости.

— Это интересно, – прошептала Дороти, – но не находите ли вы, что нам следует сначала послушать, что скажет Локридж? Разве вы не видите, какую мину он строит? Как курица, которая хотела бы снести яйцо, но у нее не получается, потому что ей не хватает электродинамического шока.

— Вы это серьезно? – спросил Эванс и с любопытством взглянул на адвоката.

Большой кадык на тощей шее Локриджа ходил вверх и вниз, и только великолепное самообладание английского адвоката победило в нем негодование.

— Господа, прошу внимания. – Он несколько раз неодобрительно кашлянул и начал читать завещание:

«Перед тем, как объявить свою последнюю волю, я хотел бы посвятить несколько слов моей любимой, верной супруге Дороти. Дорогая Дороти, ты всегда была для меня хорошей и заботливой женой. Ты всегда.приходила мне на помощь, кото7 рую может ожидать муж от своей жены, особенно если она обладает, такими высокими душевными и моральными качествами, как ты. Тридцать лет ты беззаветно прожила со мной, и теперь, когда в мои последние часы я думаю об этом времени, я могу сказать лишь одно: черт побрал бы тебя со всеми твоими добродетелями, твоим превосходством и твоим вечным всезнайством. В течение тридцати лет, пока я жил с тобой, даже когда ты четыре месяца находилась в Норвегии, моя совесть была неспокойна. Я никогда не мог выпить лишнего виски (и все-таки я это делал!), никогда не мог поставить более десяти фунтов на собачьих бегах (и. все-таки я это делал!), никогда не мог позволить себе немного удовольствия за десять шиллингов на площади Пиккадилли (и все-таки я это делал!), никогда не мог играть на бирже (и все-таки я это делал!). Но теперь, когда я от тебя скоро навсегда освобожусь, мне не хотелось бы скрывать, почему я в последние дни несколько раз приглашал к себе этого лысого самодовольного хлыща Локриджа. Все это время я думал о том, кому можно было бы завещать двести десять тысяч фунтов, чтобы насолить тебе, дорогая Дороти. Я думал о Союзе старых цирковых клоунов или о секции пресмыкающихся Бристольского зоопарка. Там могли бы в этом случае в неограниченном количестве приобретать в течение ближайших пятидесяти лет крокодилов, аллигаторов, ядовитых змей и других подобных животных. Но мог ли я надеяться, что одна из этих рептилий сожрет тебя, моя любимая, верная супруга? Нет, не мог. Поэтому такое решение меня не удовлетворило. Тогда всевышний со всей его прозорливостью ниспослал мне озарение (наряду с покупкой акций на алмазы это была самая грандиозная идея в моей жизни, что я осмеливаюсь утверждать). Я размышлял о том, кто из всех людей, которых я встречал в последние годы, мог быть самым придурковатым, мелочным и заносчивым. И я выбрал троих: полковника Декстера – это го самодовольного глупца, вечно недовольную старуху, заведующую почтой Стеллу Грэди и, наконец, доктора Эванса, изобретательский дух которого приведет к краху любой нормальный бюджет.

Ну, а теперь, моя дорогая и верная супруга, после такого подробного введения объявляю свою последнюю волю: ты получишь мои деньги, но при одном условии. С вышеназванными человекоподобными типами ты должна прожить в тесном и гармоничном единстве в замке Карентин ближайшие десять лет. Ты должна вместе с ними не только завтракать, обедать и ужинать, но и проводить каждый вечер два часа в их обществе за бриджем. Если вы выдержите и не отравите, не зарежете или не застрелите друг друга, ты можешь делать с наследством все, что хочешь: кататься на водных лыжах в Майами или охотиться на львов в Кении. Но это вряд ли произойдет, поскольку за это время, я надеюсь, ты превратишься в трясущуюся, нервно больную развалину. По истечении десяти лет каждому из трех субъектов ты выплатишь по двадцать тысяч фунтов. Это для того, чтобы у них был стимул жить с тобой под одной крышей. Если же тебе удастся пережить трех вышеназванных лиц, отправив их в мир иной, ты можешь тотчас же приступить к осуществлению своих планов. Только смотри, чтобы не произошло обратное и эти трое не убили тебя, дабы досрочно воспользоваться двадцатью тысячами фунтов.

Итак, теперь я могу спокойно сомкнуть очи, чтобы никогда больше не видеть твоего преданного, преисполненного любви лица.

Вечно любящий тебя супруг Роберт Торп.

Дополнение: если выяснится, что в каком-либо уголке земли есть мои родственники мужского пола, имеющие право на наследство, то им отойдут замок и пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Если же один из наследников в течение ближайших десяти лет отправится на тот свет, его доля поровну делится между другими наследниками».

После чтения завещания наступила мертвая тишина. Казалось, что парящие в воздухе пылинки трутся друг о друга.

– Мне кажется, – сказала Патриция, нарушив молчание, – что там, в преисподней, поджаривают его.

– Если я должна остаться здесь еще десять лет, – сказала Стелла Грэди, – то я настаиваю, что бы мне было позволено самой выбрать комнаты, где я буду жить. – И она постучала зонтом по паркету.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 9-м номере читайте об Александре Беляеве - первом советском писателе, полностью посвятившим себя научной фантастике, об Анне Вырубовой - любимой фрейлине  и   ближайшей подруге императрицы Александры Федоровны, о жизни и творчестве талантливейшего советского актера Михаила Глузского,  о режиссере, которого порой называют самым влиятельным мастером экрана в истории кино -  Акире Куросаве,  окончание детектива Андрея Дышева «Жизнь на кончиках пальцев».  и многое другое.



Виджет Архива Смены