известно? На экспертизе побывало четыре нагана. Все четыре возвращены. В конце концов Нифонтов от меня не уйдет. Есть, конечно, в этом определенный риск: я могу нарваться на неприятности, если с Нифонтовым что-нибудь приключится. Но можно ведь и подстраховаться. Существует же для чего-то наружное наблюдение».
Леснева-младшего разбудили голоса. В комнату вползал тусклый рассвет. Уже побледнел прямоугольник окна, но темнота еще не отступила, не рассеялась. Он взглянул на часы: половина пятого.
Голоса были знакомы. Один – бас – принадлежал соседу, второй – гундливый – Чурикову. Они скорее всего собирались за грибами и поджидали кого-то. И от нечего делать болтали.
Славка тихо злился, слушая, как сосед долго и нудно долдонил про корову, которая много жрет. Эту тему он может обсуждать часами, было бы только с кем. И пока он уныло басил, Славка успел снова задремать и увидеть сон, наверное, какой-то страшный сон, потому что вздрогнул и открыл глаза. И услышал голос Чурикова:
— Вот я и говорю. До Мямлина у него не жизнь была, а малиновый звон. Обставился Силыч, в прихожую я ему лосиные рога собственноручно повесил. Чтобы было куда Аньке-то верхнюю одежку помещать: шляпку там или плащик. Остальную площадь он тоже в ажур привел, ванну даже сгоношил. Вот смеху-то.
— Да уж куда уж, – откликнулся сосед.
— И я вот говорю, – сказал Чуриков. – Теперь, к примеру, убили Мямлина-то. Выходит, все-таки запонадобится ванна. Ты как рассуждаешь?
— Да ты что? – изумленно пробасил сосед. – Ты – Силыча?..
— А что – нет? Трубки-то я узнал...
— Какие трубки?
— Которые к телу были приспособлены, вот какие.
Он замолчал. У Леснева-младшего по спине пробежал холодок. Но это же невозможно!.. Отец спал в ту проклятую ночь.
Спал?
И Славка в который уже раз стал перебирать в памяти события той ночи.
Они тогда поцапались с Люськой. Он пришел домой до двенадцати. Дверь отцовой комнаты была закрыта.
Закрыта... Он поужинал и лег спать. И сразу заснул.
А утром? Утром он увидел...
В комнате запахло сигаретным дымом: собеседники под окном закурили. А Славка на кровати лежал навзничь затаив дыхание и смотрел в потолок. Нет, не потолок он видел, а черные ботинки. Мокрые черные ботинки, висящие на колышках на крыльце... Так вот что все время его тревожило...
— Бормочешь ты зря, Чуриков, – сказал сосед. – Стреляли ведь в Мямлина.
— Вот я и говорю, – готовно откликнулся Чуриков. – Стреляли. А ты скажи: сподручно ли Силычу, допустим, финку в ход пускать? Он вон какой «интеллигент». Брюки, что твой топор – острые. На фронте, небось, не меньше чем взводом управлял. Привык пистолетом помахивать.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.