«Пятый» рядом.
– Вас понял. Координаты цели... Предполагаемый курс цели. Максимальное расстояние от исходной точки...
Акимов, экономя время, которого осталось совсем немного, скороговоркой выдает данные Охотнико-ву. Трудно представить, что эти бесконечные целые и дробные числа доходят до сознания людей, отдаленных от нас на сотни километров,, ведущих машины где-то в заоблачной высоте. Но наше беспокойство напрасно. Спустя минуту Охотников слово в слово, цифру в цифру повторяет сообщение Акимова. Сказывается многолетний тренинг, профессионально развитая память летчика.
Вспоминаю виденное однажды. Подполковник, командир авиаполка истребителей расчертил листок из блокнота на множество клеток, вписав в каждую слово или цифру. Мы считали – клеток оказалось 36. Он показал листок недавно прибывшему в полк лейтенанту и дал ему 25 секунд на то, чтобы запомнить расположение цифр и слов. Потом убрал свой листок и протянул лейтенанту чистый: «Воспроизведи». И тот воспроизвел, допустив только четыре ошибки. Мы были поражены, нам казалось непосильной задачей просто запомнить слова и цифры в 36 клетках, а о том, чтобы расположить их на листке, сохранив заданный порядок, не могло быть и речи. Подполковник же улыбнулся и сказал лейтенанту: «Вообще-то можешь, но надо еще тренироваться». Вот так.
Экипажам очень нелегко. Погода портится. Облачность, прижимает самолеты все ближе к морю. Скоро они закончат постановку буев, и тогда останется только ждать. Район поиска разбит на сектора, их границы, смыкаясь в центре, расходятся полукружием в обе стороны. Границы – линия буев, рубеж, за который летчики не имеют права выпустить лодку безнадзорной.
Динамик вновь оживает. Это выходит на связь большой противолодочный корабль, он сообщает свои координаты, интересуется результатами авиапоиска. Пока моряков порадовать нечем. В район стягиваются дополнительные надводные средства. Потом опять тишина, только резкие щелчки метронома и тумблеров. Они гаснут сами собой, стоит заработать связи.
И наконец долгожданное:
– Я – «пятый», работает третий прибор... Классифицирую цель... Сопровождаю...
Итак, лодка обнаружила себя. Словно зная грозовую обстановку над собой, она пытается уйти именно в сторону эпицентра, грозы.. Впрочем, у подводников свои источники информации. А пока операторы передают координаты обнаруженной цели надводным кораблям и вычерчивают пунктиром маршрут лодки на планшете. Соединенный с прежг ним курсом, оборвавшимся около часа назад в центре планшета, он представляет ломаную линию с двумя тупыми углами. Мы невольно следим за временем; гроза почти накрыла район, авиации осталось работать считанные минуты.
– «Пятому» покинуть зону, – приказывает командир.
Его можно понять, он отвечает за безопасность людей и техники. Да и нет смысла подвергать риску два экипажа там, где в состоянии справиться один. Мы слышим недовольный, сухой голос Фалалеева: «Есть покинуть зону». Его тоже можно понять. Как-никак он первый обнаружил лодку, да и обидно покидать «поле боя», когда уже сделано самое трудное и осталось совсем немного. Но приказ не обсуждают.
Вскоре сработал один из приборов барьера. Охотников запросил «добро» на атаку. Командир молчал. За спиной его стоял метеоролог, только что нанесший на планшет красную штриховку грозовой облачности – она закрыла район поиска почти полностью. Охотников повторил запрос.
– Выйти успеешь? – спросил Акимов Охотникова.
– Успею, – ответил тот. Командир кивнул:
– Разрешаю атаку.
Уже потом Охотников рассказывал: «Внизу небо было почище. Мы спустились и оказались словно под колпаком – горизонта не было, со всех сторон и сверху на нас давила непроницаемая стена, зато под нами было чисто. Так чисто, что мы видели головки своих «телевизоров». Дальше все было просто: в расчетной точке сбросили учебную торпеду. Она вошла в воду нормально. Конечно, лодки торпеда не коснулась, прошла мимо на определенном расстоянии. Ведь даже без взрывчатки она могла бы наделать хлопот. Но расстояние это было предусмотрено. Так что, будь на месте учебной цели настоящий противник, его участь была бы решена. А в общем, поиск как поиск, случается и потруднее».
Был вечер. Теплый и светлый от бесчисленных белых звезд над головой. Где-то слева вяло плескалось, шурша песком, море. Мы шли по узкой асфальтовой дорожке от белого города, где живут летчики, к аэродрому, с которого они взлетают и на который возвращаются. Это был длинный путь, и мы шли долго. Я спросил у Охотникова, за сколько времени он пролетел бы на своем самолете эти километры от города до аэродрома. Он задумался. Я решил, что он делает в уме подсчеты.
– Наверное, быстро, – наконец ответил Николай. – Просто мы никогда не считаем расстояние на суше. Привыкли считать своей рабочей зоной море, а увидим берег – значит, уже дома. Даже если дом еще далеко.
Краснознаменный Черноморский флот.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.