В мастерской Владимира Маяковского

Маяковский писал свои стихи долго и трудолюбиво. Не потому, что он не владел стихом, а потому, что глубоко чувствовал и тонко понимал разницу между плохим и хорошим, между хорошим и очень хорошим стихом.

Изучение записных книжек, черновиков, вариантов и разночтений стихов Маяковского, изучение всей этой творческой мастерской величайшего поэта пролетарской революции - неотложнейшая задача нашего советского литературоведения.

К сожалению, мало, что сохранилось от этой мастерской. Маяковский себя не коллекционировал. Он рвал черновики как «ненужные бумажки». Он не подозревал, какую огромную ценность он уничтожает.

Приходится довольствоваться тем, что случайно сохранилось.

В VI томе полного собрания сочинений напечатана поэма Маяковского «Хорошо». К ней даны варианты и черновики. Их не очень много. Но даже беглый просмотр этого материала обнаруживает ценнейшие детали поэтической работы Маяковского.

Вот несколько примеров.

Строки 1453 - 1456. Маяковский записывает в записной книжке:

«стоит

морей владычица,

железная Британия».

Но эпитет «железная» не удовлетворяет Маяковского: он слишком общ, недостаточно конкретен, мало характерен для «Британии».

И в окончательном тексте Британия уже не «железная», а «бульдожья». Английский бульдог - Британия. Точный эпитет найден.

Такие же упорные поиски точного эпитета видны и в дальнейших строках поэмы.

Строки 2379 - 2381. Первоначально Маяковский записывает:

«Мне рассказывал грустный еврей,

Павел Ильич Лавут».

Затем Маяковский зачеркивает «грустный» и пишет «знакомый».

«Грустный» - слишком обязывающий эпитет:

если грустный, то почему грустный, о чем грустит? «Вообще грустный», только потому, что еврей, пошловато. Лучше взять безразличный, деловой эпитет «знакомый».

Но и это не может удовлетворить Маяковского. Надо найти такой эпитет, который характеризовал бы Лавута как спокойного рассказчика о врангелевском разгроме. И в окончательном тексте Лавут уже не «грустный» и не «знакомый», а «тихий».