ОЧЕРК «В Хамовнической «давилке» представляет собой отрывок из книжки Л. Лебедева «Давилка», выпускаемой вскоре издательством «Молодая Гвардия». Книжка рисует малоизвестную историю знаменитой виселицы - «давилки», устроенной царскими опричниками в 1905 г. в одном из сараев Хамовнической пожарной части. На этой виселице было повешено свыше 500 чел., в числе которых был ряд видных террористов, революционеров, дружинников, участников вооруженного Московского восстания 1905 г.
Описываемый здесь 19 - летний революционер Михаил Брюно - участник восстания на Пресне в 1905 г. За террористический акт он был приговорен к смертной казни через повешение. От помилования Брюно отказался. Но его родители выхлопотали перед царем замену смертной казни Брюно 20 - летней каторгой. Однако, несмотря на царское «обещание», московский губернатор отдал приказ о приведении смертного приговора над Брюно и Била - новым (его сопроцессником) в исполнение.
Брюно и Биланова привезли на казнь в Хамовническую «давилку». Картина казни, восстановленная по уцелевшим документам, судебным материалам и показаниям очевидцев, ярко рисует зверскую расправу самодержавия с революционерами. Трудящейся молодежи, так мало знающей о прошлой революционной борьбе, не безынтересно будет прочитать яркие и живые подробности из истории царской «давилки».
ПОСЛЕ томительной процедуры оглашения приговора в кабинете пристава Хамовнической части к осужденным подошел священник, предложивший исповедаться. Он почему - то особенно рьяно старался «отпустить грехи», имеющие отношение к политической работе осужденных. Но и Биланов и Брюно молча отшатнулись от духовника.
- Покайтесь, не будьте упрямы. Умрите с чистой душой, - елейным голосом стал уговаривать осужденных священник.
Биланов не выдержал и громко крикнул:
- Не надо! Отойдите! Христос носил крест на спине, а вы предпочитаете носить его на брюхе. Не будьте же лицемерами...
Священник, замолчав, осенил их крестом и отошел в сторону.
Осужденных повели в пожарный сарай к месту казни.
Во дворе усилилось движение, когда увидели группу людей, выходящих из кабинета пристава. Сразу сдержанный, осторожный шум наполнил двор, и опять замелькали огни.
Впереди шли прокурор, пристав и неизвестный в синих очках и в котелке. За ними околоточные надзиратели, окружавшие своими рядами, как густой цепью, приговоренных.
Все устремили свои взгляды на эти две фигуры. Оба - Биланов и Брюно - были в темных пальто, оба шли прямо, спокойно. Они твердо вошли в пожарный сарай, и их взгляд, глубокий и загадочный, мгновенно приковался к кольцу в потолке и эшафоту из табуретов и столов. Осужденных остановили в двух шагах от виселицы. Помощники палачей в масках готовили мертвую петлю для виселицы. Веревка была сухая и плохо скользила в петле. Палачи намыливали ее серым мылом и поливали теплой водой. В самом темном углу, у дров, расплывчатой кучей выбились саваны для трупов, сделанные из простых мешков...
Последними в сарай вошли рыжий с быстро бегающими глазами священник, неся подмышкой крест и евангелие, и рядом с ним «тип» в синих очках. Это и был старший палач московской охранки - главный «давильщик».
- Отдыхать некогда, батюшка. Вот опять у нас с вами работенка. Благословите.
И палач подошел к священнику под благословение. Священник благословил палача. Палач поцеловал руку священника, и затем они оба вошли в сарай. Священник с крестом и евангелием в руках и палач столкнулись в дверях плечо - о - плечо и вошли в сарай, точно обнявшись, как братья.
Перед самой казнью мертвенно - бледный, но с улыбкой на осунувшемся лице Михаил обратился к своему товарищу Биланову:
- Ну, друг, давай простимся. Мы умрем без страха и унижения...
Поцеловавшись с товарищем, он спокойно взошел на стол, а затем на табурет.
- Палачи, я готов. Приступайте к своей гнусной работе!
И опять смутной и жуткой тенью подплыла к смертнику фигура духовника с крестом в простертой руке.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.