Все остальное произошло буквально в какие-то доли минуты. После Кириллов много раз пытался представить себе, как это случилось, но память сохранила лишь одно: ставшее белым лицо механика и его темные, выпученные от испуга глаза.
Вода, оставшаяся в стометровом трубопроводе, хлынула из помпы в машинное отделение: механик забыл перекрыть трубопровод перед разборкой. Кириллов подался вперед, подхватил руками щековину помпы. Ему почудилось, что затрещал позвоночник, – с такой силой Кириллов уперся в холодную чугунину, но тут же он ощутил, что его ноги в кожаных, почти ненадеванных полуботинках скользят по стальному настилу.
«Сейчас рухнет и придавит, – колотнулась мысль. И следом другая: – Разве можно удержать такую тяжесть?! Тебя же прихлопнет, дурень!» Но тут его ноги, несуразно длинные ноги нескладного человека и мямли, уперлись в шпангоут. Кириллов изогнулся на манер укосины и отчаянно крикнул:
– Задвижку!
Кто-то из слесарей принялся бешено крутить штурвалъчик задвижки Еще двое бросились к Кириллову и помогли прижать щековину. Последние струйки веером брызнули по поверхности воды, успевшей расцвести радужными пятнами мазута.
И только тут Кириллов почувствовал страх. Стараясь унять противную дрожь в коленях, он шагнул к табурету и опустился на него. Пятьдесят тонн воды, которые оставались в трубопроводе, могли бы утопить землечерпалку.
– Включи насос, – устало сказал Валерий Семенович механику. – Если завтра в девять буксир пришлем, не рано будет?
Механик ответил, что в самый раз. Кириллов кивнул и полез в сухопарник, оставляя на палубе мокрые следы.
Кириллов разулся, снял брюки и пиджак. Все было мокрое, тяжелое; он начал выжимать одежду. В кармане пиджака нащупал твердые корочки удостоверения. Чернила расплылись, фотокарточка оторвалась. Валерий Семенович усмехнулся, вспомнив слова Волохина: «Беречь надо».
...Стуча мотором, к землечерпалке подходил заводской катер. Кириллов, успевший к тому времени высушить одежду на жарком асбестовом боку котла, обул сморщившиеся от жары ботинки и спустился на палубу катера. Рулевой, отыскав его, вытащил из кармана клетчатый кисет, сказал:
— Наказывали вам передать, Валерий Семенович.
— Кто? – спросил Кириллов, но, увидев рулончик в кисете, догадался. И только тут почувствовал, как хочется курить.
— И еще караванный велел сказать: звонила ваша супруга. Очень беспокоится.
Валерий Семенович взглянул на часы. Они стояли. Очевидно, в них попала вода.
— Который час?
— Скоро восемь.
— Да, брат, – рассмеялся Кириллов, – влетит мне нынче. Опоздал, понимаешь, на собственный день рождения.
Рулевой вздохнул, посочувствовал:
– Обойдется... Если от мужа ветром пахнет, а не водкой, ругаться не станет. Через полчаса катер с размаху ткнулся носом в пологий глинистый берег и
остановился, покачиваясь на подоспевших сзади волнах. Валерий Семенович легко спрыгнул на землю.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.