— Бесспорно! – уверенно сказал Морозов. – Мне даже показалось, что он повеселел, словно скинул с плеч тяжкий груз.
Я шел к троллейбусной остановке и думал, что теперь знаю, почему Никита Гладышев «мстил» Елизавете Павловне Ромашиной. Он был максималистом, предпочитая рубить сплеча. Учитель Морозов, которого он уважал, попытался объяснить, что в жизни все гораздо сложнее, чем представляется на первый взгляд. Никита ушел от Морозова повеселевшим, как «будто скинул с плеч тяжкий груз».
Но с каким грузом он все-таки приходил к Морозову? Только ли с тем, что стал свидетелем «предательства» Ромашиной, и, мучимый угрызениями совести, – знает обо всем и молчит, не говорит своему тренеру – мужу Ромашиной?
Но что имел в виду Никита, задавая Морозову вопрос о генетике «предательства и подлости»? Может быть, вовсе не случай с Ромашиной, а иное, о чем не решился сказать даже любимому учителю?
Я не хотел так легко отступать от мысли, которая появилась еще до встречи с Андреем Александровичем Морозовым.
Однако важно вот что... Никита Гладышев торопился домой, не хотел волновать мать. И после... броситься в море?
Вряд ли это возможно. Интуиция и логика подсказывают, что это нереально. Бог с ней, с интуицией. А вот по логике: если бы Никита написал и послал письмо сестре после 14 мая, то есть после встречи с Морозовым, я мог бы многое другое допустить. Однако сначала было письмо, а потом разговор с учителем, после которого Никита ушел повеселевшим, «будто скинул с плеч тяжкий груз».
Подошел троллейбус, и я легко вскочил на подножку.
В пятницу и субботу на меня навалились другие дела, расследованием происшествия с Никитой Гладышевым я почти не занимался, если не считать того, что удалось побывать в магазине «Филателия». Мое предположение, что Никита продал магазину свой альбом с марками, оказалось верным. Среди квитанций я обнаружил и датированную 12 мая. Она была выписана на имя Никиты Гладышева, магазин «Филателия» купил у него альбом с марками за 200 рублей.
...Домой я пришел поздно вечером. Ксения встретила словами:
— Тебе звонил инспектор уголовного розыска Самсонов. Он сказал, что вернулся из командировки.
— Будет еще звонить? – спросил я.
— Да. Ужинать станешь?
— Пока нет. Возможно, Самсонов придет. Покормишь нас двоих.
Я прошел в столовую, увидел сидевшую за пианино Галку. Вид у нее был унылый.
— Здравствуй, дочь! – весело поздоровался я.
— Привет, – вяло откликнулась Галка.
Я хотел спросить, как у нее дела, но в это время в моем кабинете позвонил телефон. Это был Самсонов.
— Ну, как съездили, Игорь Демьянович? – спросил я.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Рассказ