– Боюсь, – признался я, сам того не ожидая.

– Молодец, – сказала Дарья Михайловна, – не люблю, которые врут и выставляются... Пошли вместе.

Странно, как я ни робел в тот памятный мне час, а все-таки заметил – у всякого рогача свой характер: одни юлили и попрошайничали у Дарьи Михайловны, словно мелкие шавки, другие лезли к нашим ведрам напролом, нахально, отталкивая собственных подруг, третьи хитрили, стараясь зайти с тыла.

В стороне от всех, в гордом одиночестве оставался только один громадный, шоколадного отлива, украшенный закрученными, метра в полтора размахом, рогами красавец зверь. С откровенным презрением поглядывал он на своих суетящихся собратьев и не собирался идти на поклон к людям.

– Гриша, – сказала Дарья Михайловна. И позвала: – Гришенька, мальчик, иди ко мне, мой хороший.

Но Гриша не шелохнулся, не дрогнул.

– Стесняется, – пояснила Дарья Михайловна – Посторонних стесняется. Вот, держи. – Она всунула мне в руку шершавый кусок каменной соли и велела: – Ступай сам к нему... не бойся. Подходи тихонько и говори, говори, говори, чего думаешь... Только правду говори, он все понимает.

Что я говорил, не помню.

Как дошел – не могу даже и вообразить.

Мы долго смотрели в глаза друг другу. У Гриши глаза были большие, яркие и такие проникновенные. И, кажется, он понял: мне страшно. Но и я понял даже раньше Гриши: он тоже – ну, не боится, опасается меня...

И тогда я сказал;

– Не бойся, Гриша. Не надо, милый... Я тоже больше не буду бояться... Ну-у, Гришенька, давай подружимся... А? Давай!

Нет, он, конечно, ничего не сказал. Но все понял. И взял из моих рук любимую свою каменную соль. Это было тринадцатого апреля. Я запомнил.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.