– Лучше я вам по-партийному скажу... Свинка у меня опоросилась. И, понимаешь, пропало у ней молоко... – От Моти веяло откровенным лукавством и свежей бодростью человека, которому все нипочем,
– Чего же молчала? Прислали бы ветеринара.
– Не сообразила, глупая голова. Я их сама молочком из бутылки отпаивала. Веришь, цельные сутки глаз не сомкнула!
– Ну, а теперь?
Мотя сделала плаксивое лицо и махнула рукой.
– Пойдем-ка взглянем!
– Да чего смотреть-то! – радостно сказала Мотя. – Сейчас порядок: все, как один, из мамки сосут!
– Коль так, ступай за граблями. Мы подождем.
– Да Егор Афанасьич! – всплеснула руками Мотя, словно она поражена недогадливостью председателя, так и не взявшего в толк, что выйти ей на работу никак невозможно.
– На базар все равно не пущу. Ясно? – И Трубников вышел из избы.
Почти тотчас за ним последовали Маркушев, красный и оскорбленный до глубины души.
– Знаете, чего она мне шепнула? Зачем председателю нажаловался, я бы тебе на свадьбу четверть вина выставила!..
– Вот чертова баба!
– Егор Афанасьич, – помолчав, просительно сказал Маркушев. – Может, все-таки разрешите сегодня сыграть?
– Эк тебя размывает! Уберем сено – гуляйте на здоровье.
– Так ведь у брата отпуск кончается! Хошь не хошь, а ему завтра выезжать. Урал все-таки...
– Не время сейчас, Паша. Ну кто, скажи, в разгар уборочной свадьбы играет?
– Да мы по-тихому, Егор Афанасьич, водки все равно не достать. Так, с портвейчком...
– Знаю я ваш портвейчок! Завтра не добудишься!
– А если мы сегодня все подчистую добьем?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Из путевого блокнота