Трубников развел руками.
– Тогда что же... Я первый приду поздравить.
Павел счастливо вспыхнул:
– Ох, и обрадуется мой старшой! Очень ему хотелось на моей свадьбе погулять.
– Только помни, Паша: стог – шесть обхватов. Сенца для покрытия подкосили?
– Подкосили, Егор Афанасьич!
В заношенном жакете, по брови повязанная платком, подошла Мотя; на плече старые, с кривыми зубьями грабли.
– Запозднились! – сказала она деловито, даже осуждающе. – А ну, ходи веселей, бригадир!..
Трубников проводил их по деревне, затем свернул к дому Семена.
С того раза, как Семен выгнал его, Трубников не переступал порога братниного дома. Тут было по-прежнему тесновато, грязновато, душновато. Доня рогачом передвигала чугунки в печи, на лицо ее падал красный отсвет. Ребят в избе не было, только близнята покачивались в зыбке. Увидев Трубникова, Доня выпрямилась, ее красное от печи лицо вспыхнуло еще жарче.
– Зачем пришел? Семен в поле...
– Знаю. Все в поле, кроме тебя. Приглашения ждешь?
– Чего надумал! У меня груднята.
– Не у тебя одной. Другие в поле малышей берут, а то старушку для присмотра ставят...
– Ну, а у меня присматривать некому...
– Я присмотрю.
Рогач замер в руках Дони.
– Ты? Ты?.. – задохнулась она, приподняв рогач.
– А что? – Трубников впился ей в глаза. – В поле я не гожусь, я и драться-то могу только ногами. А ты вон как ловко рогач держишь, будто вилы. Ну, хватит трепаться, давай быстро во вторую бригаду!
– А ребят я должна покормить? – В крикливом ее тоне трещинкой пробилась покорность.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.