- Она выпила воду из графина своей матери, и с ней началось то же, что и с ее братом. Впрочем, все обошлось. Сейчас она уже в порядке, мы только что оттуда. Но у нас осталась еще пара вопросов. Вы химик, мистер Бладгуд, и близко знакомы с Кинкайдом. Скажите, он когда-либо увлекался химией?
Бладгуд искоса взглянул на Вэнса и нервно откашлялся.
- Не думаю, нет. Этот предмет не входит в сферу его интересов. Если бы химией можно было заработать, он бы ею занялся – с точки зрения спекуляции.
- Хорошо, оставим Кинкайда. Что вы можете сказать о докторе Кейне? Он был на обеде у Левлиннов вчера вечером, и мисс Левлинн позвала его, когда случилось несчастье с женой Линна.
- Я мало с ним знаком, и виделся только в доме Левлиннов, - нахмурился Бладгуд. - По-моему, он имеет виды на Амелию. Из хорошей семьи, и все такое прочее. Всегда вежливый, обходительный, но мне он кажется каким-то хитрым, изворотливым. Никогда сразу не ответит на вопрос, словно прикидывает, надо ли отвечать…
- Мистер Бладгуд, прошлой ночью отравили троих человек. Один умер, двое других сумели выкарабкаться. В желудке умершей миссис Левлинн яда не обнаружено. Двое других отравленных пострадали, выпив воды. Когда мы прибыли в дом Левлиннов по поводу смерти жены мистера Линна, в ее кувшине воды не было…
- Господи! – воскликнул Бладгуд. - Что вы хотите сказать? Что всех троих отравили водой?
- А что вас так удивляет?
- Н-нет… ничего… Я…я просто растерялся, ведь это я дал команду заменить Линну воду…
- Дело не в этом, мистер Бладгуд. Вам придется дать объяснения по другому поводу.
- По какому другому?
- Во-первых, вы были в доме Левлиннов прошлым вечером и имели доступ ко всем графинам в доме. Во-вторых, единственный графин, в котором не было яда, находился в комнате мисс Левлинн. В-третьих, вы имеете виды на нее. В-четвертых, вы - химик… Теперь рассмотрим эти факты в свете того, что именно вы велели заменить Линну воду в казино. Что скажете?
Бладгуд судорожно сглотнул.
- Я вас прекрасно понял. Несмотря на то, что яда нигде не обнаружено, именно я подозреваюсь в манипуляциях с водой прошлой ночью. Мне нечего на это возразить, равно, как и нечего сказать. Делайте, что считаете нужным, господа.- И Бладгуд с возмущенным видом вышел из кабинета.
- Хитрая бестия, - пробормотал Вэнс. - Он ведь сказал что-то очень важное, но, черт возьми, что именно? Я не знаю. Идея отравления его не удивила, а упоминание воды вывело из равновесия. Вот задачка, Маркхейм… Он загнан в угол, но понимает, что мы пока не знаем, почему. Опытный игрок. Но что-то он все-таки сообщил… Понять бы, что именно. В этом – ключ к разгадке. Будем искать. А для этого мне нужно съездить в Принстон. Вперед, и с песней, друзья мои!
Вернулся Вэнс в Нью-Йорк после полудня на следующий день. Поздоровавшись со мной, он сказал:
- Плохая погода, Ван. Идет дождь, а нам надо ехать в деревню. Заканчивай свои бумажные дела и собирайся. Только сперва надо увидеться с Маркхеймом. Позвони ему в офис…
Маркхейм ждал нас.
– В чем дело, Вэнс? Хочешь доложить о путешествии?
- Нечего докладывать, друг мой. Бесполезное путешествие.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Эта картина - одно из самых известных полотен Третьяковской галереи. А ведь в России ее не видели почти сорок лет – с 1914 по 1950 год!
Фотопутешествие с Юрием Пустовым