Утверждать такие представления - значит отказываться от всего арсенала биологических знаний, а заодно отбрасывать и ряд законов химии и физики - цена явно непомерная.
Но, может быть, неверно критиковать ламаркизм на основании взглядов самого Ламарка, умершего 150 лет назад? Вот как истолковывают эти же факты современные ламаркисты. Вот как объясняет, например, уже известный нам пропагандист учения этой школы И. Халифман происхождение покровительственной окраски и других подобных приспособлений.
«Во всех таких явлениях, - говорит он, - ясно сказывается действие закона, согласно которому мертвые элементы природы и вообще внешние условия в широком понимании этого слова, будучи однажды ассимилированы живым телом, становятся его частицами».
Какими частицами, в виде чего, каким образом? На все это ответа нет.
Как же представляют себе процессы изменения наследственности биологи - последователи Дарвина? Как выглядит механизм случайных изменений?
Изменения неизбежно начинаются с мутаций - с изменений строения ДНК. Мутации всегда сводятся к одному - к перестройке порядка нуклеотидов - элементов, составляющих молекулу ДНК.
Мутации происходят в любых клетках. Но по наследству передаются только те, что произошли в половых клетках. Тогда изменения «записанной» в ДНК информации так или иначе сказываются на развитии и строении организма, развивающегося из этой половой клетки, и передадутся его потомкам.
Изменения в ДНК вызываются конкретными причинами. Вот здесь и нужно говорить о реальных «воздействиях внешней среды», которые не к месту любят поминать ламаркисты.
Одна из таких причин - радиация. Ее природные источники - космические лучи и радиоактивные изотопы, которые в небольшом количестве есть всюду на нашей планете.
Доза радиации, которую организм обычно получает от этих источников (так называемый «естественный фон излучений»), довольно мала. Поэтому количество мутаций, которые она вызывает у недолго живущих животных и растений, невелико. Но у существ, живущих много лет, - у высших животных, например, - за время их жизни в половых клетках «накапливается» значительное число мутаций. Поэтому «естественный фон» в эволюции долгоживущих крупных животных играет большую роль, чем в эволюции «короткоживущих».
В 1926 году выдающийся советский генетик Николай Иванович Вавилов в одной из своих работ проследил очень важную закономерность: из каких районов мира происходят растения - родоначальники нынешних культурных сортов. Родиной большинства из них оказались высокогорные районы типа нашего Памира, места, где уровень космического излучения много выше, чем в низменностях, места, где число мутаций во много раз выше. Именно поэтому там создалась большая вероятность для появления растений с разными признаками, в том числе и с теми, что заставили человека искусственно отбирать их, а отобрав, размножать и расселять.
Радиация не единственная причина мутаций. Их могут вызвать химические вещества - мутагены. Сильные мутагены редко встречаются в организме в сколько-нибудь значительном количестве. Однако видный советский генетик И. А. Рапопорт, один из тех, кому принадлежит честь открытия «химического мутагенеза», установил, что тот же эффект могут вызывать и некоторые химические соединения, всегда присутствующие в клетках. Конечно, их действие слабо, хотя в эволюции играет немалую роль. Все виды мутаций в половых клетках наследственны, но они у разных организмов всегда различны. Последствия зависят от того, какие изменения и в каком гене произошли. Вероятность того, что разные частицы будут попадать в один и тот же ген и каждый раз вызывать одинаковые химические изменения ДНК, крайне мала.
Именно о такой неопределенной изменчивости и говорил Дарвин. Можно только удивляться его прозорливости. Ведь Дарвин сумел установить (еще задолго до рождения современной генетики и молекулярной биологии, задолго до создания представлений о механизме мутаций), что именно неопределенная изменчивость является основой для естественного отбора и эволюции.
Факты, добытые генетиками и биохимиками, подтвердили все основные положения дарвинизма. Мы видим теперь, почему последствия мутаций, этих случайных изменений в молекулах ДНК, как правило, вредны. Ведь они обычно в итоге нарушают строение организма, уже приспособленного к внешней среде, уже ею отобранного. Однако небольшая часть мутаций оказывается полезной. И организмы, которые случайно их приобрели, получают пусть незначительные, но ощутимые преимущества, передаваемые по наследству. Их потомство размножается, выдерживает конкуренцию. Вид получает новые свойства.
Факты принесли дарвинизму победу - Ламаркизм не выдержал столкновения с фактами, добытыми современной наукой, не только генетикой, но и биохимией и биофизикой.
Верна лишь та теория, которая не входит с фактами в противоречия.
Одним из самых серьезных обвинений, бросавшихся современной генетике на сессии ВАСХНИЛ в 1948 году и после нее, было обвинение в пассивности. Утверждалось, что только «представители мичуринского учения» - так называли себя биологи-ламарнисты, возглавляемые Т. Д. Лысенко, - способны принести народному хозяйству реальную помощь, ибо они «не ждут милостей от природы».
В самом деле, разве это не убедительно? Ведь последователи Моргана и Менделя предлагают отыскивать среди множества случайных изменений удачные мутации, отбирать их и культивировать, а Т. Д. Лысенко и его соратники уже сейчас берутся управлять наследственностью, изменять ее в нужном направлении, говорят, что могут вызывать у растений и животных не какие-нибудь, а нужные признаки, и эти признаки по их желанию будут передаваться по наследству!
Академический, казалось бы, спор перешел на совершенно иные рельсы. Как бы ни была нам неприятна истина, с ней нужно считаться. Вечный двигатель намного удобней, чем другие источники энергии. Но его создание, к сожалению, невозможно. Невозможным оказалось и осуществление ламаркистских идей.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.