Сомерсет Моэм. «Любовь и русская литература»

Сомерсет Моэм| опубликовано в номере №1727, сентябрь 2008
  • В закладки
  • Вставить в блог

— Хорошо, я закажу тебе омлет, а себе — яичницу-глазунью.

Улыбка исчезла с ее лица.

— Яичницу-глазунью? Не думаешь ли ты, что это необдуманное решение? Так ли необходимо нагружать повара лишней работой? Вы, англичане, все одинаковые, для вас слуги — машины. Вам не приходило в голову, что у них такие же сердца, что и у вас? Те же чувства, те же эмоции? Так чего удивляться, что пролетариат кипит от негодования, видя чудовищный эгоизм буржуа… таких, как ты!

— Ты действительно думаешь, что в Англии произойдет революция, если в Париже я закажу на завтрак яичницу-глазунью, а не омлет?

Анастасия Александровна возмущенно вскинула голову.

— Это дело принципа. Ты думаешь, это шутка. Разумеется, я знаю, ты просто забавляешься, и я могу посмеяться над шуткой, как и любой другой, например, Чехов хорошо известен в России, как юморист. Но неужели ты не понимаешь, о чем речь? Неверен сам подход. Ты какой-то бесчувственный, и говорил бы так, если бы стал свидетелем событий тысяча девятьсот пятого года в Петербурге. Когда я думаю о толпах перед Зимним Дворцом, о стоящих на коленях в снегу женщинах и детях, об атакующих их казаках… ох, нет, нет, нет!

Ее глаза наполнились слезами, лицо перекосило от боли. Она взяла Эшендена за руку.

— Я знаю, у тебя доброе сердце. Это просто легкомыслие, и больше мы говорить на эту тему не будем. Я знаю, у тебя — богатое воображение, и ты все тонко чувствуешь. Ты ведь закажешь себе омлет, как и я, правда?

— Естественно, — отозвался Эшенден.

В оставшиеся дни он каждое утро ел омлет. Официант даже заметил:

— Monsieur aime les auft brouilles .

В конце недели они вернулись в Лондон. Эшенден обнимал Анастасию Александровну, а ее голова покоилась на его плече от Парижа до Кале и от Дувра до Лондона. Ему вдруг вспомнилось, что поездка на поезде от Нью-Йорка до Сан-Франциско занимает пять суток. Когда они прибыли на вокзал Виктория и стояли в ожидании кэба, Анастасия Александровна посмотрела на Эшендена круглыми, блестящими, чуть выпученными глазами и спросила:

— Мы чудесно провели время, не правда ли?

— Восхитительно.

— Я уже приняла решение. Эксперимент удался. Я готова выйти за тебя в любой день, только скажи.

Эшенден тут же представил себе, как до конца своих дней придется есть по утрам омлет. Посадив Анастасию Александровну в кэб, сам он сел в другой и попросил отвезти его в «Кьюнард», где купил билет на первый же корабль, отплывающий в Америку.

И ни один иммигрант, стремящийся к свободе и новой жизни, не взирал на статую Свободы с большей радостью, чем Эшенден, когда одним ясным, солнечным утром его пароход входил в нью-йоркскую гавань.

1 Карнавале – Музей истории Парижа.

2 Музей Гиме – Музей восточных искусств.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте о необычной судьбе кавалерист-девицы Надежды Дуровой, одной из немногих женщин, еще в XIX веке для достижения своей цели позволивших себе обрезать волосы и переодеться в мужское платье, о русском государственном  деятеле,  литераторе,  историке, мемуаристе, близком друге Пушкина Петре Андреевиче Вяземском, о жизни и творчестве Сергея Довлатова, беседу с Николаем Дроздовым, окончание романа Анны и Сергея Литвиновых «Вижу вас из облаков» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Марк Криницкий. «Гуськов»

Рассказ. Публикация - Станислав Никоненко

в этом номере

Почему Москва стоит

Обреченные на пробки

Владимир Жаботинский. «Белка»

Рассказ. Публикация - Станислав Никоненко

Не верь глазам своим, верь языку

Что такое молекулярная кухня?