- А, преобразователи! Как дела?
- Водосборная площадь пять квадратных километров, - авторитетно заявляет Майя, и все в комнате поворачивают головы и смотрят на неё с уважением. Даже счетовод перестаёт щёлкать костяшками.
А я готова рассердиться: чего она выскакивает? Разве здесь нет начальника отряда?!
- Пруд получит сто пятьдесят тысяч кубометров воды, - поясняю я.
- Вот спасибо, товарищи! - говорит Игнат Степанович, будто это наша заслуга. - Значит, поливать будем больше пятидесяти гектаров.
Колхозники, собравшиеся в правлении, засыпают нас вопросами. Многие интересуются различными способами полива, спрашивают, какой из них лучше. Я, конечно, высказываюсь за дождевание: оно ближе всего к естественному, природному процессу. Один колхозник замечает, что дождевальную установку приходится перетаскивать, при этом поливальщики наступают на растения, кроме того в местах соединения труб вода подтекает и делает промоины.
- А правда ли, - обращается он ко мне, - что изобретена специальная пушка для орошения: её заряжают водой, стреляют, и дождь идёт над целым полем?
Застигнутая врасплох, я высказываю предположение, что пока это научная фантастика. Но Борис, не щадя моего самолюбия, заявляет, что да, он читал, такие опыты производятся. А женщины деловито расспрашивают, какие культуры выгоднее всего сеять на орошаемом участке и сколько, например, можно получить с гектара махорки.
- У нас уже тут глаза и зубы на пруд разгорелись, - вставляет словцо Игнат Степанович, - хотим, чтобы сразу и рыба, и птица, и ветвистая пшеница, и сладкий бурачок, и крепкий табачок!
По комнате прокатывается смех.
- А держать воду он будет? - вдруг тревожится кто - то. - Не уйдёт, как в «Рассвете»?
Мы отвечаем, что, судя по образцам, вынутым из ямы, глинистый слой недалеко, воду держать будет.
- Ну, орудуйте, орудуйте, молодые специалисты! - напутствует нас председатель, чрезвычайно довольный.
Ночевать мы решили на свежем воздухе. Нам с Майей постелили в плетнёвой сторожке. Осенью хозяйка ссылала в неё яблоки. И мне кажется, что и сейчас здесь пахнет антоновкой.
А верный себе Борис тут же в саду разбил палатку: он хочет чувствовать себя в походе.
После ужина я не пошла сразу спать, а подсела в хозяйкиной избе к лампе. Мне не терпелось узнать объём пруда. Вычисления пришлось делать на бумаге, так как я забыла попросить в конторе счёты. Скоро я пожалела об этом: должно быть, я где - то напутала, и результат получился явно ошибочный.
Проверяю снова и снова. Что за наваждение?
Стиснув голову руками, я сижу, как мне кажется, целую вечность. Наконец, спохватившись, что хозяйка не похвалит за выжженный керосин, гашу лампу и, стараясь не звякнуть щеколдой, выхожу через сени в сад.
Борис и Майя сидят за столиком, вкопанным под яблоней. Испещрённые лунными бликами, они выглядят странными, непохожими на себя.
Чтобы избегнуть вопросов, я ссылаюсь на головную боль и проскальзываю в приоткрытую дверь сторожки. Почти следом за мной входит н Майя. Заслышав её шаги, я поспешно отворачиваюсь к стене, словно Майя может видеть моё лицо в темноте.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
О романе Гарегина Севунца
Письма из-за рубежа