Ведь Джон Трелони, несмотря на свой возраст, был весьма крепким и энергичным мужчиной, не знавшим никаких болезней. В этом мире он мог бы прожить еще, по меньшей мере, десяток лет. Наш местный медик, доктор Поль Гриффин - он мой родной племянник, - наотрез отказался выдать свидетельство о его смерти. Тогда было решено произвести вскрытие трупа...
Холмс сидел в своем халате мышиного цвета, лениво откинувшись на спинку кресла. Теперь он слегка приоткрыл глаза.
- Вскрытие трупа! - воскликнул он. - И производил его ваш племянник?
Мистер Эппли замялся.
- Нет, мистер Холмс. Вскрывал труп сэр Леопольд Харлер, выдающийся специалист в области судебной медицины. Я могу сразу же сказать, что бедняга Трелони не умер естественной смертью. В расследовании приняла участие не только местная полиция, но и Скотленд Ярд.
- Вот как!
- С другой стороны, - продолжал мистер Эппли, - сквайр не был убит, да он и не мог быть убит. Тщательное медицинское обследование так и не установило причину его смерти.
В гостиной, куда сквозь опущенные шторы еле пробивался солнечный свет, на мгновение наступила тишина.
- Мой дорогой Ватсон, - обратился Холмс, - будьте так добры подать мне глиняную трубку с полки, что над диваном. Благодарю. Я придерживаюсь мнения, мистер Эппли, что курение такой трубки благоприятно отражается на мышлении... Могу ли я предложить вам сигару?
- Благодарю вас, - ответил священник, потрогав бакенбарды своими запачканными пальцами. - В такой момент я не смею курить, не могу курить. Я так взволнован, что задохнусь от дыма. Мне надо обрисовать вам все факты с мельчайшими подробностями. Но это так трудно... Может быть, вы уже заметили, что я довольно рассеянный?..
- Разве?
- Да, сэр. В юности, до того, как посвятить себя церкви, я увлекался медициной. Но мой покойный отец запретил мне это из - за моей рассеянности. Отец был убежден, что если бы я стал врачом, то, не задумываясь, усыпил бы своего пациента хлороформом и стал удалять ему желчные камни, хотя больной жаловался только на легкий кашель...
- Так, так, - заметил нетерпеливо Холмс. - Вы этим утром были очень расстроены, - продолжал он, внимательно глядя на посетителя. - Видимо, поэтому вы, прежде чем сесть на лондонский поезд, наводили справки в книгах в своем кабинете?
- Да, вы правы, сэр. Это были медицинские книги.
- А вы не находите неудобным то, что книжные полки в вашем кабинете так высоко расположены?
- Конечно, нет. Ведь для книг требуется очень много места...
Внезапно посетитель замолчал. Рот его широко открылся, и продолговатое лицо, обрамленное бакенбардами, стало еще длиннее.
- Но я уверен, положительно уверен, - растерянно проговорил он, - что не упоминал ни о своих книгах, ни о книжных полках. Как же вы узнали об этом?
- Это пустяки! А как я узнал к тому же, что вы холостяк или вдовец и что вы держите в доме весьма неаккуратную экономку?
- Послушайте, Холмс! - воскликнул я. - Здесь, кроме мистера Эппли, есть еще один человек, который хотел бы знать, каким образом вам удалось прийти к такому заключению.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.