Васька отрицательно качнул головой.
- Не пойдешь? - упавшим голосом переспросил Штопор.
Васька еще раз покачал головой.
Штопор снова принялся царапать пятно на брюках. Васька молча смотрел в сторону. Штопор с тоской ждал, когда Васька встанет, обзовет его «мямлей» и уйдет.
- Отец говорит, - прервал затянувшееся молчание Штопор, - что каждому комсомольцу выдают билет, в котором он должен расписаться, что отрекается от отца и от матери.
- Врет он, твой отец, - вдруг вышел Васька из неподвижности, - ничего такого там нету. Совершенно обыкновенные билеты, вроде, как расчетная книжка.
Он встал, тряхнул соломенными волосами и полез за подкладку картуза.
- Например, такие...
Из - за подкладки выглянула маленькая коричневая книжка, тотчас перешедшая в руки Штопора.
«Российский Коммунистический Союз Молодежи», - вслух прочел оторопевший Штопор. - ... Членский билет. Дан тов. Василию Зыбину в том, что он действительно состоит член РКСМ с 18 декабря 1918 г.»
Дальше Штопор читать не стал. Он все понял: Васькино смущение, стыд, раскаяние.
- Однако, - сказал он, помолчав и снова потрогав синяк, украшающий лоб, - и сволочь, ты, Васька, зловредная. Ну, пойдем что ли на собрание.
- Позволь, - вступилась Вера, - так это ты и был?
- Да - а, раздумчиво ответил Васька, - это я и был, друг мой Вера.
- Тогда, друг мой Василий Иваныч, я опять не понимаю, что же ты имел против Комсомола?
- А понять, право, нетрудно. Поневоле пойдешь против, если из тебя каждый вечер будут пыль выколачивать. Думаю теперь, что волос, который они тогда вытащили у меня из прически, хватило бы не на один матрац.
И он встал во весь свой длинный, нескладный рост и, кивнув головой, двинулся к двери, оставив Веру в смущении и восторге, с раскрытым ртом, пока на лестнице не затихли его легкие, медленно удалявшиеся шаги.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.