В адрес музыкального клуба приходит множество писем с одинаковой просьбой — рассказать о фольклорном ансамбле. Предоставляем слово Владимиру Назарову.

— Меня все спрашивают: «Почему фольклор? Откуда это в тебе? Почему не ВИА? Ты же молодой человек, а тебя в какую-то старину тянет?» Будто фольклор — пропыленный и затянутый паутиной музейный экспонат, который и руками-то трогать нельзя?! А ведь это доброжелатели говорили. От ошибки старались уберечь. А я старался по возможности никого не слушать. И ни в какие дискуссии не вступать. Организовывал ансамбль. Думал: сцена рассудит.

Все началось с детства. Жил я в городе Новомосковске, что в Днепропетровской области. В городе, а не в деревне. Хотя почему-то традиционно считается, что именно в деревне, и только в деревне, живут любители народной музыки. Как видите, это не так.

Все мои знакомые, соседи, родственники пели. И пели в основном народные песни. А так как городок наш интернациональный — в нем живут русские, украинцы, молдаване, цыгане, — то и песни я слышал молдавские, русские, цыганские... Я словно жил постоянно в атмосфере музыкального фольклора, вырос в ней.

Первые уроки музыки мне преподал наш сосед дядя Гриша Чуваев — дядька Грицько. Он играл на гармошке. Другой наш сосед — на скрипке, мама брала гитару... Иногда приезжали мои дяди по матери. Они пели украинские песни. И как пели! Азарт в их исполнении был, и любовь, и ирония. И самоирония. Но это я, конечно, уже сейчас понимаю. А в те годы лишь слушал с восхищением да подпевать старался...

Вот в обстановке таких, вовсе не богатых по сегодняшним меркам, но зато дружных песенных собраний я и вырос. Когда же пришло время выбирать профессию, вопросов не было — только музыка. И только народная. К тому времени я уже окончил музыкальную школу по классу баяна — влияние дяди Гриши. А потом, отслужив в армии, поступил в Московский государственный институт культуры на факультет оркестрового дирижирования. И тут у меня тоже не возникло никаких сомнений — буду заниматься народными оркестрами.

На факультете я довольно быстро нашел соратников из своих однокурсников. Представьте себе, не все стремились в супермодные, тогда лишь недавно появившиеся и потому особенно привлекательные вокально-инструментальные ансамбли. Нас было семь человек, и мы организовали русский инструментальный ансамбль «Жалейка». Я стал его руководителем.

Уже тогда, в 1974 году, мне пришла в голову идея создать ансамбль, который бы исполнял музыку и песни народов СССР, народов мира. Но я понимал, что пока мне этого не потянуть. Ни знаний, ни навыков...

Начали с малого — исполняли только русские песни. Играли на исконно русских народных инструментах — балалайке, жалейке, колесной лире... Причем все инструменты в основном подлинные, не современные. Что, кстати, редкость в других народных коллективах. Русские мелодии там звучат порой на электроинструментах. При соответствующей подаче и аранжировке, наверное, это возможно. Но когда под электроорган распевают русскую народную песню барышни в кокошниках и молодцы в косоворотках, мне становится как-то не по себе... Мы играли лишь на народных инструментах.

Много гастролировали. По Союзу, за рубежом. Выступали на Международном фестивале молодежи и студентов в Гаване. Стали лауреатами. В 1979 году заняли второе место на Всероссийском конкурсе исполнителей русской народной песни. Первое место занял оркестр имени Осипова. А в 80-м году я отменил все зарубежные гастроли нашего ансамбля. Мы начинали новую жизнь...

Пришло время воплощать мечту. Создавать ансамбль фольклорной музыки народов мира. Я уже знал примерно, что мне надо. Знал, каким я хочу видеть свой ансамбль. Колесил по городам страны, покупал необходимые для работы инструменты. Разыскивал, уговаривал, торговался... Так постепенно создавалась наша коллекция музыкальных инструментов разных народов. Сейчас в ансамбле пятнадцать человек, я шестнадцатый, а играем мы примерно на ста различных инструментах. Музыканты у нас в равной степени владеют русской балалайкой и латиноамериканской чаранго, украинской окариной и армянским дуду-ком, молдавским наем и литовской бирбинес, банджо и гитарой... Зарубежные инструменты мы собирали, находясь где-нибудь на гастролях.

Я понимал, что малыми силами нам придется играть на многих инструментах. Поэтому нужна была основа. Пришел Александр Чалый — флейтист. Значит, ему нетрудно научиться играть и на других флейтовых. Есть гитарист, будет играть и на банджо. Ударник — на бомбо, на бонги... И так далее.

По этой системе и подбирал музыкантов. А попали все к нам по-разному. Тамару Сидорову «нашел» случайно. В коридоре Москонцерта. Спросил у приятеля, не знает ли он хорошего скрипача. Он показал на стоявшую рядом Тамару. Она тогда в каком-то ВИА гастрольном играла. А Александр Евтеев пришел по распределению из института Гнесиных. Пришел и остался. С Ириной Гущевой познакомился в Гаване. Она пела в ансамбле политической песни Университета дружбы народов...

Странное у некоторых отношение к фольклору. С одной стороны, его всячески пропагандируют, превозносят, объявляя его чуть ли не единственной музыкой, которую стоит слушать. С другой, как я уже говорил, делают из него подобие музейного экспоната. Отойди, не трогай руками — это фольклор.

А что такое фольклор на самом деле? Это искусство, говорящее с людьми на понятном им языке. Говорящее о чем-то близком, сокровенном. О боли, о счастье, о любви... Призывающее поплакать или посмеяться. Вез форсирования голоса, без надрыва. Это подлинно народное, демократичное искусство.

Оно для тебя лично. И для всех. И не надо думать, что фольклор — это только «преданье старины глубокой». Фольклорные песни рождаются и сегодня, сейчас. Это и Окуджава, и Высоцкий, и песни, рожденные на конкурсах самодеятельной песни...

Фольклор в принципе и есть самодеятельная песня. Иногда мы не можем определить ее авторство. Иногда, как в случае, допустим, с «Ямщик, не гони лошадей...» или «Эх, полным-полно моя коробочка...», авторы известны. Но она все равно стала народной.

Молодежь в общем-то не любит фольклорные песни. Не любит, потому что имеет о них превратное представление.

Вот молодой человек приходит на выступление какого-нибудь ансамбля или хора. И что же он видит и слышит? Расшитые платья, кокошники в стеклярусе, шелковые косоворотки, застывшие на лицах улыбки, минимум динамики... Но в одеждах таких давным-давно никто не ходит. Фальшь современный зритель тоже распознает сразу. Не годятся и медленные проходы: кумир молодежи — ритм. Из-за этого и песни, которые поют на сцене, кажутся молодым людям нереальными, неинтересными. Они не трогают, не попадают в унисон чувств, мыслей...

Во многих ансамблях об этом не думают. Не хотят думать. Они избалованы заграничными гастролями. Мол, там-то успех, а здесь просто заелись, не понимают. Такой «зарубежный» успех портит артистов. Ведь он зачастую объясняется чисто этнографическим интересом к нашим песням, танцам. Тамошний зритель порой «ест» такую «клюкву», что просто диву даешься. Сам бывал — знаю. Но наш зритель этого «есть» не хочет. Ему скучно на концерте, а порой и стыдно за артистов...

• Страницы:
• 1
• 2
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.