Политический детектив
Окончание. Начало в №№ 11 – 15.
На целлофановых мешочках с кокаином дактилоскопическое исследование обнаружило отпечатки пальцев Холла. Такие же мешочки были у Уэстлейка и Филипа Никольса. Следователь собирался предъявить Холлу обвинение в организованной торговле наркотическими средствами. При наличии отпечатков пальцев заявления Холла о том, что наркотик ему подсунули, даже его собственному адвокату казались малоубедительными.
Правда, следователь пока не мог объяснить суду, откуда Холл, Уэстлейк и Никольс брали кокаин, но Холл понимал: ответ на этот вопрос скоро отыщется. Те, кто подсунул кокаин в его адвокатскую контору, дадут следователю доказательства простой версии: наркотики скупал Никольс, пользуясь связями с мафией во Флориде: Уэстлейк привозил кокаин в Вашингтон, а Холл продавал, благо знакомства у него в столице обширные.
Никольс и Уэстлейк мертвы и ничего не могут отрицать. Напротив, их плохая – в глазах обычных граждан – репутация (еще никто не забыл, как Никольс пытался взорвать памятник Вашингтону) будет свидетельствовать против Холла. Как опытный адвокат, Холл понимал: пока у него нет никаких надежд на благоприятный исход суда.
Сейчас все зависит от него самого. Если он сможет доказать, что стал жертвой заговора, то выиграет дело в суде и сможет учинить иск правительству в связи «с причинением серьезного личного ущерба». Это спасет его профессиональную репутацию. Полиция не станет проводить обыск на десятом этаже этого дома – подозрения Холла для нее не аргумент. Вот если бы он мог убедиться, что там действительно свила гнездо мафия!
Бертис Холл вошел в дом.
В подъезде никого не оказалось. Никем не замеченный, Холл прошел к лифту. На десятом этаже и впрямь темно, хоть глаз выколи, свет потушен даже на лестничной площадке. Рука Холла автоматически полезла и карман, где лежал коробок спичек. Но привлекать к себе внимание ему не хотелось. Он несколько минут простоял не двигаясь, пока глаза немного привыкли к темноте. Тишина была прямо-таки пугающая. Наконец он решился.
Непосредственно перед лифтом стояли громоздкое кресло и что-то вроде журнального столика. Здесь, видимо, и располагался днем молодой человек, в чьи обязанности входило не допускать на десятый этаж посторонних. Дальше неширокий коридор вел к квартирам. В коридор не попадал даже отблеск уличных фонарей, и Холл шел, держась рукой за стену. Судя по темным очертаниям, тут было всего три двери. Холл подергал за ручку – заперта, вторая – тоже. Третья, самая дальняя, подалась.
Холл открыл дверь, собираясь переступить порог, и в этот момент на всем этаже зажегся свет. Он захлопнул дверь и побежал.
Орвил Этвуд обычно ложился рано, но сегодня ему пришлось засидеться. Долгожданный звонок из Калифорнии раздался только в половине первого ночи. Потом к Этвуду приехал Фред. Они проговорили минут сорок. После этого вроде бы можно было идти спать, тем более что вставал Этвуд всегда в одно и то же время – ровно в шесть утра. Но ночной разговор с Фредом не понравился Этвуду.
Фред был, разумеется, почтителен (попробовал бы он быть непочтительным!) и исполнителен. Но прежде приказы ему передавались через третьих лиц, к Этвуду он имел право обратиться только в крайнем случае. Получив возможность разговаривать с Этвудом непосредственно, Фред, пожалуй, забылся. Он перестал считать себя исполнителем, ему понравилось обсуждать с Этвудом детали будущих акций, будто Этвуду нужен был советчик! Доктор Этвуд ценил Фреда, который работал на него лет семь. Но, видимо, нельзя слишком долго полагаться на одного и того же человека. Исполнителей надо менять.
Этвуду не надо было рыться в записной книжке, чтобы найти номер телефона генерала Хьюма, в свое время по совету Этвуда назначенного заместителем директора ЦРУ – все нужные номера он помнил наизусть.
Хьюм сразу же снял трубку: привычка кадрового военного ставить телефон на ночном столике. И голос у него был твердый, ничуть не сонный.
– Извините меня, Ральф, – сказал Этвуд, – но мне необходимо срочно переговорить с вами.
Ослепленный ярким светом, Холл беспомощно заметался. Он понял, что попал в ловушку. Дом ожил и наполнялся звуками. Снизу поднимались сразу два лифта. Холл бросился к стеклянной двери, стараясь не пораниться, выбил стекло. Перепрыгивая через несколько ступенек, бросился вниз. Спустившись на два пролета, понял: поздно. Снизу и сверху уже слышны были голоса. Тяжело дыша, он остановился. Рядом с ним в большой – в человеческий рост – деревянной коробке был спрятан пожарный кран. Холл раскрыл дверцы, согнувшись, забрался в тесное помещение и, уткнувшись головой в брезентовый рукав, замер.
Несколько человек, грохоча тяжелыми башмаками, сначала пробежали вниз, потом поднялись наверх. Холл слышал обрывки фраз.
– Куда же он запропастился?
– Уйти ему некуда.
– Может, спрятался у кого-то в квартире?
– Да кто его пустит?
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Беседа о шахматах длиной в два года