– Теперь выпусти закрылки на 15°, – инструктировал Трелливен. – Для этого переставь рукоятку на второе деление. Индикатор находится в центре приборной доски. Когда это проделаешь, плавно верни скорость на 140 узлов и снова приведи самолет в горизонтальный полет. Закончив с этим, включи гидросистему слева от автопилота.
Диспетчер радиолокатора прокричал Трелливену, стараясь, чтобы тот услышал его через наушники:
– Пусть теперь ляжет на курс 225. Я получил данные высоты полета. Высота колеблется от 900 до 1300 футов.
– Смените курс на 225, – проговорил Трелливен в микрофон. – И следите за высотой... Она слишком прыгает. Держи ее постоянной на 1000 футов.
– Он слишком быстро снижается, – сообщил оператор. – 1000... 900... 800... 700...
– Следи за высотой, – предупреждающе произнес Трелливен. – Дай больше газа! Подними нос вверх! Вы должны быть на 1000 футов.
– 550... 450... – продолжал оператор, покрываясь потом, но выдерживая спокойный тон. – Не очень хорошо, капитан. 400... 400... 450... Он поднимается. 500...
Трелливена на мгновение сломило. Он сорвал наушники и метнулся в сторону Бёрдека.
– Он не может вести его, – закричал он. – Это же очевидно!
– Не прерывайте связь, – захлебываясь, проговорил Бёрдек, бросаясь к капитану и хватая его за руку. – Ради бога, продолжайте. Говорите ему, что надо делать.
Трелливен схватил микрофон.
– Спенсер, – проговорил он раздельно. – Вы сейчас не сможете сразу пойти на посадку. Вам придется сделать еще несколько заходов и потренироваться. У вас горючего еще на два часа. Держись, старина! Держись!
Все напряженно ждали, что ответит Спенсер.
– Оставьте это горючее себе. Я иду на посадку. Вы слышите меня? Иду на посадку. В самолете находятся люди, которые могут вот-вот погибнуть, а вы говорите – два часа! Может быть, самолет и зарылся немного носом, но ничего, сейчас я его выправил. Так что давайте продолжать. Сейчас я буду выпускать шасси.
Все в диспетчерской услышали, как он произнес:
– Джанет, выпустить шасси!
– Хорошо, хорошо, Джордж, – тяжело проговорил Трелливен и снова натянул наушники. Он уже овладел собой, но одна щека продолжала еще нервно подергиваться.
Бёрдек подошел к огромному окну, всматриваясь в край неба низко над горизонтом. Он был обложен тяжелыми облаками, и пробивавшийся сквозь них рассвет был мрачен и тускл. Он услышал, как Трелливен объяснил, что нужно делать для разворота на 180° влево, чтобы вернуть самолет назад к аэродрому. Он наставлял Спенсера проделать это медленно и ровно, в то время как будет произведена последняя проверка. Чеканящий и монотонный голос Трелливена создавал невеселый фон для размышлений управляющего агентством «Мэпл Лиф».
– Да, нелегко все это, ох, как нелегко, – сказал он сидевшему поблизости диспетчеру. Тот скорчил ответную гримасу. – Одно может только утешить, – продолжал Бёрдек. – Что бы ни случилось в эти две-три минуты, потом уже не будет такой нервотрепки.
Он похлопал по карманам брюк в поисках сигарет, но, вспомнив, что их нет, вытер ладонью рот.
В 11-м номере читайте о видном государственном деятеле XIXвека графе Александре Христофоровиче Бенкендорфе, о жизни и творчестве замечательного режиссера Киры Муратовой, о друге Льва Толстого, хранительнице его наследия Софье Александровне Стахович, новый остросюжетный роман Екатерины Марковой «Плакальщица» и многое другое.