В это время связь Посельской со своими была устроена на первый взгляд довольно просто. Связной каждый день должен был пройти в определенном месте Западного Берлина, имея обусловленную примету, и незаметно сделать с Посельской микроснимок. При обработке этого снимка в действие вступал сложнейший шифр, в который входила и одежда Наташи, и положение ее рук, сумочки, шарфа, шляпки, и еще многое, многое другое... Наташа высчитала время сегодняшней встречи и начала готовиться. Больше часа у нее ушло на то, чтобы подчинить свой внешний вид краткому шифрованному сообщению: Субботину поручена обработка Кованькова. Ровно в два часа Наташа вышла на угол площади перед зданием Национального музея. Она медленно шла по тротуару, всматриваясь в прохожих. Вот из - за угла вышел человек с синей, свернутой в трубку бумагой. Он шел медленной, расслабленной походкой. Наташа двинулась навстречу. Шагов за десять они встретились взглядами и вот уже разминулись. Первая связь прошла хорошо...
В шесть часов утра Субботина разбудил дежурный солдат. Майор Хауссон был уже в кабинете.
- Как выспались, капитан?
В его вопросе Субботин уловил нотку раздражения и насторожился.
- Не хватило часов двух, - беспечно ответил он.
- Нужно кончать с Кованьковым. Установлено, что он всю ночь не спал, очевидно, обдумывая ваш разговор. Человек всегда уязвим после бессонной ночи. Сегодня дайте ему понять, что мы не постесняемся в выборе средств, чтобы достойно вознаградить его упорство. Он остался один, один против всех нас. Страх за судьбу - это главное.
- Он может спросить, чего от него хотят.
- Совсем немногого. Мы устроим широкую пресс - конференцию, и он, как офицер штаба, осуществлявший связь с немецкой администрацией, сделает сообщение, что завоз Советами продовольствия в Берлин - голая пропаганда. Такова программа - минимум. Потом его заявление можно будет значительно расширить. Сейчас говорите с ним только о минимуме!
Лейтенант Кованьков действительно провел бессонную ночь. Его лицо было серым, помятым.
- Как чувствуем себя? - весело спросил Субботин.
- Отлично. - Кованьков подобрался, и в глазах у него вспыхнул уже знакомый Субботину огонек упрямства.
Они снова сидели друг против друга. Субботин начал хитрую и сложную игру. Он говорил Кованькову именно то, что требовал Хауссон, а в это время глазами старался подбодрить лейтенанта. «Держись и знай: я твой друг». То невероятное, о чем всю ночь думал Кованьков, снова подтверждалось, но он по - прежнему держался настороженно. Не прерывая разговора, Субботин вынул из кармана бумажку и написал на ней: «В конце скажи: «Дайте мне три - четыре дня, чтобы все обдумать».
Субботин показал записку Кованькову, продолжая все время грозить лейтенанту расправой. Кованьков молчал. Субботин поднялся.
- Ну, лейтенант, последнее слово! От него зависит ваша жизнь.
Кованьков посмотрел на Субботина и увидел в его глазах все то же подтверждение невероятного. И лейтенант решил довериться. В конце концов он ничего от этого не терял.
- Прошу дать мне три - четыре дня...
- Вот это дело, лейтенант! - весело воскликнул Субботин. - Я сейчас же доложу о вашей просьбе начальству. До свидания.
Теперь Хауссон встретил Субботина гораздо приветливее.
- Ну что же, капитан, на трубе страха вы сыграли хорошо. Что ни говори, страх - великая сила! Мы устроим Кованькову пышную пресс - конференцию. И когда мы по поводу его заявления ударим во все колокола, в это поверят даже глухие.
Субботин помолчал и спросил:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Обсуждаем статью «Какое оно, личное счастье?»
Торжественный пленум ЦК ВЛКСМ