И это нравилось Майе.
За чаем в одно из посещений он заговорил вдруг о том, что с давних пор было для Майи остро: о пьянстве, матерщине среди молодежи, хулиганстве и преступлениях. Майя, припомнив свою дружину, заговорила горячо, как давно уж не разговаривала. Но тут же умолкла, вспомнила: какая из меня дружинница?
— Но есть и другой путь,— сказал Владимир.— И он не менее действен.
— Какой же?
— Тот, которым идет церковь...
И, заметив ее изумление, добавил спокойно:
— Разве мать не говорила вам: я приходский священник.
— По-оп?!
Он усмехнулся невесело и покачал головой:
— Да, поп... Нам, молодым, приходится держать ответ за древние грехи нечистоплотных дельцов церкви.
Если разобраться, это несправедливо: мало ли было таких же дельцов в обществе?..
Когда улеглось первое изумление, Майя вдруг почувствовала, что нет у нее никакого отвращения к этому человеку, умному и благожелательному, и то, "что говорил он, было интересно и ново слышать. Припоминая то, что знала она о религии и церкви из редких лекций в клубе перед танцами и скучных брошюр, она вдруг почувствовала, что знания эти мелки и не выдерживают критики отца Владимира.
— Ни одна общественная организация, а церковь — это тоже общественная организация,— говорил он,— не смогла бы существовать так долго, если бы в основе ее было только невежество и корыстные цели...
Правда, конституционные рамки для церкви очень жестки: религиозная пропаганда запрещена, даже этот разговор с вами кое-кто счел бы религиозной пропагандой, но ведь дело не в этом, дело в том, что цели наши не расходятся с вашими, даже с комсомолом: мы не меньше хотим, чтобы наши города и села были культурными и тихими и тишина не осквернялась шумом пьяных драк и сквернословием. И вы, если захотите, сможете помочь нам: вас знают, вам верят. Вы смогли бы служить обществу не хуже, чем в народной дружине...
Слух о том, что новый приходский священник стал частым гостем у Свиридовых, прошелестел по поселку. Проник он среди прочих новостей в маленькую комнату, где жили ребята-монтажники из Ленинграда. Поговорили, пожалели девчонку, подивились: как не противно? Но на другой день, когда шли с работы, огибая лужи талой воды, Андрюша Торопов придержал друга напротив одного из домов.
— Здесь, что ли, она живет?
— Кто? — не понял Ленька.
— Да та девчонка, Майя. Помнишь, заходили?
— Вроде бы здесь.
— Надо бы заглянуть,— задумчиво проговорил Андрюша.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.