– Я просто удивляюсь, как он с ней до сих пор живет? – приходя к Оленьке и смоля одну сигарету за другой, из-за чего Оленька белила свою кухоньку два раза в год, сплетничала Наташка. – Ты посмотри на нее: кожа да кости! А как одевается?! Да она просто запустила себя! Это при таком-то мужике, при котором надо держать себя ой-ё-ёй! А она вечно стонет, болеет – жуть! Я понимаю Костю! Еще бы, такой мужик да не нравился бабам! Да я бы, не моргнув, его увела!.. Если б, конечно, мы не дружили...
Оленька соглашалась с Наташкой, но в том-то и дело, что они дружили, а предать подругу, да еще в таком деле, – хуже нет! Даже Наташка рассказывала, как однажды Костя, перебрав на дне рождения, зажал ее в детской и «колобродил ручонками».
– Терпеть не могу пьяных! – вздыхала Наташка. – Хотя я его понимаю: при такой жене на подруг будешь бросаться!
Оленька неделю промучилась угрызениями совести и. не выдержав, пошла к Долговым. Но на ее несчастье Лидочки дома не оказалось, а Костя опять, улучив момент, крепко обнял ее и поцеловал, зашептал о любви, и Оленька вся раскраснелась и ушла. Ну что делать, думала она, больше никогда не приходить, не звонить, разорвать отношения со старой подругой? Наташка, которую Оленька посвятила в свою беду, решительно сказала: Лидке говорить не стоит, только хуже будет! Да и как скажешь? Что Костя пристает?! Но он особенно и не пристает, робеет, два раза всего и поцеловал, ну, три, а так лишь говорит о любви, но говорит хорошо...
— Ну чо ты тянешь, чо тянешь?! – всегда говорила ей Наташка. – Полный институт мужиков! Да запусти туда меня, я бы живо нашла самого лучшего и на цепь семейную посадила! Что они хоть изучают?..
— Электромагнитные колебания... – вздыхала Оленька.
— Во! То, что надо! Значит, дома никаких тебе разговоров о работе! А у меня что?! Сегодня один вдовец предлагал руку и сердце. В соседней комнате жена в гробу лежит, я услуги оформляю, а он: вы замужем? Я говорю: нет, – Наташка закурила, – он замялся, оглядел меня, а я тут же все усекла, знаешь, взгляд профессиональный, сколько я стою со всем своим барахлом, ну вот, он оглядел, пожевал губами, вздохнул и говорит...
Оленька сидела, замерев, широко раскрыв свои очаровательные серые глазки, порозовев, точно речь шла о ней, будто к ней так примерялись, а Наташка не торопилась, нагнетала напряжение.
— Ну, вот, вздохнул и говорит: я, конечно, понимаю, что я не самая лучшая партия для вас. А мужику семьдесят лет!..
— Обалдеть! – прошептала Оленька.
Сердце у нее забилось, один раз в ресторане к ней вот так же подошел красивый пожилой мужчина лет пятидесяти и говорит: а что, если нам завтра встретиться? Но Оленька тогда испугалась и, пообещав встретиться, конечно же, никуда не пошла...
— Ну вот, семьдесят лет, но крепкий еще такой, породистый!.. Ну вот, он и говорит: я для вас не самая лучшая партия, но у меня есть некоторые достоинства, которые тоже стоят немало. Мне осталось недолго жить, я это сознаю, и жалко отдавать такую квартиру в 54 метра государству, у вас ведь, насколько я знаю, комната в коммуналке, не так ли?.. Я обалдела! – Наташка выпучила глаза, да и у Оленьки от таких событий перехватило дух. – Я обалдела, но вида, естественно, не подаю. Да, говорю, а что?! А он: да нет, ничего. Просто ту комнату и эту квартиру можно обменять на пятикомнатную, а потом, не въезжая, снова на трехкомнатную, получив хорошие деньги за излишки, не так ли?.. Я молчу, а он продолжает. Впрочем, говорит, не в этом дело. Условия мои таковы: я после регистрации кладу на вашу сберегательную книжку пятнадцать тысяч. Машина у меня есть, я подарю ее тоже вам, кроме того, к свадьбе драгоценности жены на общую сумму двадцать пять тысяч также станут ваши. Что вы будете с ними делать, мне все равно. Что мне нужно?.. Хорошая, вкусная пища, забота, немножко тепла, нежности, и я сделаю завещание на вас, а там... Впрочем, не в этом дело. Он тут заулыбался и говорит: не думайте, что кандидатур на должность моей жены у меня нет. Их слишком много, я этого и боюсь. А вы мне нравитесь, да и, кроме того, я вижу, вы достойны большего. Поэтому я жду вашего решения сорок дней. Расплачиваясь, он мне дал лишнюю двадцатипятирублевку...
— Ты взяла? – прошептала Оленька.
— Да, а что? – удивилась Наташка.
— Это же взятка! – рубанула Оленька.
— Какая взятка? – не поняла Наташка. – Это обычная благодарность. Некоторые норовят вещи всунуть. Одна бабуся мне пыталась брюки своего старика всучить. Говорит, сейчас все в брюках ходют, так возьми, милая, я-то все равно их не надену, а продавать сил нет идти!.. Он даже обнять меня попытался...
— Кто?! – воскликнула Оленька.
— Ну, старик этот... Он такой еще крепкий...
— Обалдеть! – прошептала Оленька. – И что ты решила?..
— Ничего я не решила. – Наташка схватилась за сигареты, закурила. – Но он крепкий, паразит, лет пятнадцать, как пить дать, протянет!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.