И в этот момент в коридоре послышались крики, какие-то глухие удары, потом удары звонкие. Испугавшись, как бы ребята не переборщили с шумовыми эффектами, я подскочил к двери и выглянул наружу.
— Что там? — недовольно поинтересовался Северин, поднимаясь из-за стола.
— Пьяного привезли, — откомментировал я, вглядываясь. — Буянит. Не могут справиться.
После чего шагнул в коридор, успев заметить, что Стас тоже, досадливо крякнув, решительно направляется на подмогу, не забыв, правда, перевернуть листок с рапортом.
Выйдя, мы плотно прикрыли за собой дверь.
А теперь пусть простят меня мои воспитатели и учителя, все взрослые дяди и тети за то, что я делал! Да, я подглядывал в замочную скважину. Я смотрел в замочную скважину и видел, как Фатеев на полусогнутых поднялся со своего места. Я не мог видеть лица, он стоял ко мне вполоборота, почти спиной, но поза, поза говорила о многом! Бывший футболист наклонился вперед, к северинскому столу, вытянув шею, будто собирался врезать головой по летящему мячу, а мяч все не летел.
Мы оба по разные стороны двери стояли в дурацких, очень неудобных позах, и не знаю, кто из нас нервничал больше. Там, на этом листке, аккуратным почерком Северина было написано следующее:
«Заместителю начальника УУР Комарову К. П.
Рапорт.
Сообщаю, что по имеющимся данным Маслаков Б. А. (кличка «Масло») при посредстве Гароева А. Н. (кличка «Кобра») организовал на даче в окрестностях Москвы производство сухого морфия кустарным способом. Местонахождение дачи пока точно не определено, однако...»
Это «однако» было верхом нашей психологической мысли. Весь наш план стоял на том, что Фатеев должен ознакомиться с этим бессмертным сочинением. Его широкая, как шкаф, спина расплывалась перед моим не ко времени заслезившимся глазом. Вдруг затекла и нестерпимо заныла шея, стало чесаться под лопаткой.
Мне показалось: еще мгновение, и я не выдержу, разогнусь. Но первым не выдержал Фатеев. Он зыркнул через плечо, качнулся вперед и перевернул листок.
Если, если, если...
Первым вопросом, первым «если» в нашей диспозиции было: полезет Фатеев смотреть, что в листке, или не полезет. Полез.
Теперь вставал на некрепкие дрожащие ножки следующий: если полезет и посмотрит, то поедет ли сразу на заветную дачу?
Мы очень на это надеялись. Хотя бы потому, что больше нам не на что было надеяться.
Но, кроме эмоций, была в наших рассуждениях и логика. Конечно, нельзя было не предусматривать вариант, что Фатеев с перепугу может просто дать наш бывший служащий мяча и штанги не большой мыслитель, но все-таки должен сообразить: если он сбежит, а Маслакова и Гароева возьмут с поличным, они его прикрывать не станут. Даже скорее всего, наоборот, еще и утопят с головкой, посчитав, что это он их сдал. С другой стороны, коли удастся уничтожить или спрятать понадежней наркотики, сырье и саму лабораторию, можно попытаться выскочить всем.
Как и положено, от второго вопроса в муках рождался третий: если Фатеев поедет на дачу, удастся ли нам «довести» его дотуда так, чтобы он ничего не заподозрил, не свернул с полдороги обратно? Другая возможность — что футболист может от нас уйти, а до дачи все-таки добраться — была бы та самая, о которой ни нам, ни скалолазам думать неохота. Просто надо было сделать все, чтобы ее избежать.
— Вы свободны, — кисловато сообщил Северин Фатееву, получив от него неудобоваримое как в смысле почерка, так и в смысле изложения мыслей объяснение.
Из окна нашего кабинета можно было видеть, как высокий крупный блондин в кремовой спортивного покроя куртке, в голубых джинсах и темно-синих кроссовках выскочил из дверей отделения и быстрым шагом пошел, почти побежал по улице. Дойдя до угла, он свернул было, но вдруг резко выскочил обратно и секунду стоял, внимательно оглядывая улицу.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Владимир Зюкин, первый секретарь Хабаровского крайкомовского ВЛКСМ
Отечество