Неспешная беседа слов

Владимир Черкасов| опубликовано в номере №1325, август 1982
  • В закладки
  • Вставить в блог

Беседа с Виктором Потаниным

Звонкая зима царила в Утятском. Село лежит между рекой Тобол и бором. Деревню и сосновую рощу основали здесь, неподалеку от города Кургана, «ворот Сибири», 300 лет назад стрельцы «поста российского». За бором – степь, а к противоположному берегу реки подступают просторы лесов.

Все это родина писателя Виктора Федоровича Потанина. Мы стоим с ним на ветхом мосту над замерзшей рекой. Скрипучие доски ненадежны, он по-медвежьи, фигуре под стать, ухватился за перильца. Щурит по привычке острые темные глаза – неожиданные на . светлом лице под копной когда-то ярко-рыжих, а теперь словно выгоревших от седины волос. В тон им – шапка тарбаганьего меха. Ушанку подарили Виктору Федоровичу в Монголии, в краю, памятном ему непугаными рыбами в реках. Потанин любит рыбалку, сколько щук взято им в глубине под нашими ногами... На одной из отмелей однажды мальчишкой нашел он старинную шпагу... И еще случилось тут «то святое, далекое...».

«Выла весна, и цвела черемуха. И наш Тобол отяжелел от вешней воды и не входил в берега. Только ночью вода засыпала и успокаивалась. И потом выходила луна, – и река начинала походить на большое длинное зеркало. Я сидел на краю того зеркала. Тихо, слепое безмолвие. Только звезды ходят и перемигиваются, да под ногами скрипит холодный песок... Полночь скоро. Дурманно, сыро пахла черемуха. Холмы вместо рощи показались на том берегу. Они шевелились и двигались, как будто их подвигал человек. И вдруг над холмами вырос огненный столбик... У меня сразу сбилось дыхание, и я онемел. Л столбик поднимался на глазах и покачивался. И вот уж не столбик, а точно длинная свечечка. Она растет опять и вытягивается и скоро достанет до ближайшей звезды. Я смотрел туда и не верил. То ли сон, то ли правда, то ли сам я на небе, а не на земле...»

«Шли дни, а я не мог забыть ту белую свечечку, – вспоминает Виктор Федорович. – И тогда я решил записать на бумаге – и про реку, и про огненный столбик, и про лунный свет над водой. Да и предлог скоро представился. Почти на каждом уроке литературы мы писали забавные сочинения. И темы были свои, деревенские: о нашем колхозе, о школе, о походах в весенний лес...

И вот я написал, а учительница взяла на проверку. Через день вернула тетрадку и при всех похвалила. Я был самый, наверно, счастливый, потому что учительницей была моя мать».

Когда начинался писатель Потанин? Наверное, и тогда, на теплой печке, пятилетним, когда мать убаюкивала чтением «Мцыри». Но сон не шел, и мальчик просил читать еще и еще.

– Тогда, – рассказывает Виктор Федорович, – у меня составилось впечатление от слов на всю

жизнь, дохнуло, как из розария, из заветной страны. Я понял, что слово может хранить от всех бед.

В чудесном мире он жил, побеждал обгрызанной ручкой угнетателей негров в сочинении по географии «Два часа в городе Лондоне». Именем слов он добивался справедливости в своих первых рассказиках на оберточной бумаге в те военные, его школьные годы – о соседе дяде Паше Волкове. До середины все в них складывалось взаправду: и как на лошади с ним ездили и как по грибы ходили. Конец только приходилось придумывать: дядя Паша клад нашел, корову ему в колхозе дали... Жалел, всюду брал с собой дядя Паша сынишку соседа, учителя, погибшего в первых боях на границе. Вите же было ясно: великодушный его друг достоин жизни в достатке.

От реки мы идем по заметенным сугробами улочкам Утятки к скотным дворам колхоза. Там грузит соломой розвальни школьный однокашник Потанина Юрий Родионов, книгочей, собиратель старинной утвари. Застоявшийся темно-гнедой Воронко переступает копытами. Потанин гладит его пушистый бок, обсуждает с односельчанином вкус местной колодезной воды. Облака пара изо рта коня, солнечные блики на лицах собеседников. Не обойдешь реку, как и воду в деревенском бытье, в мужском разговоре.

Вот и Потанин заимел у себя на усадьбе прошлым летом колодец, в плотничьем деле он понимает. Открыв калитку, он пошел в снегу по колено к золотистому срубу. Грохотал цепью бадьи, веселил заявившегося соседского пса.

В потемневшем от времени доме из двух комнаток, сеней и новой терраски со скворечником Потанин и его мама, жена и дочка живут в теплую пору. Писать любит он в баньке, глядящей оконцем на двор. Там удобно скрываться от пустословных посетителей. Несуетливые старожилы, преданий хранители, оживающие в произведениях писателя, почти все в земле. Вот когда бабушка Потанина жива была, он не разлучался с «языком», которым «до гробовой доски можно пользоваться». К ней на лавочку подле дома собирались товарки. Потанин затаивался в комнате за приоткрытым окном, дословно записывал их тягучую, ладную речь.

Потанин счастлив, что слов согласность завораживала и властно притягивала его к бумаге с отрочества. Удачей было и то, что юношу из сибирской деревни заметили и поддержали профессионалы.

– В начале пути мне удивительно повезло на доброту, сердечность, дружеское участие, – вспоминает Виктор Федорович. – Иначе не написал бы своих книг.

Сейчас в издательстве «Молодая гвардия» готовится пятнадцатый сборник повестей и рассказов – избранное писателя. Но и сегодня нет у него твердой уверенности в том, что он сделал все, чтобы носить это звание. Каково-то ему было, когда в 19 лет его, автора нескольких рассказов в областных газетах и одного в журнале «Урал», пригласили на семинар молодых писателей в подмосковный Дом творчества Малеевка! Сюда приехали В.Астафьев, Ю. Казаков с первыми книгами.

Очарованный, смятенный, бродил он по аллеям дома среди деревьев и беседок. Раз осмелился подойти к Гавриилу Троепольскому. Писатель отзывчиво разговорился. Одно из его суждений надолго запало в сердце начинающего:

– Настоящая литература – на двух бычках: или юмор, или слезы...

Несокрушимая уверенность будущего создателя Белого Бима Черное Ухо».

Потанин взял то утверждение себе как бы за правило.

– А этого, наверное, недостаточно, – говорит сей час он. – Я думаю, сантимент, случается, излишен в моих вещах. Недавно я закончил новую повесть «Провинциальный человек». Она, мне кажется, лучше моих других, ближе к литературе по важности задач. Но опять-таки не без того, заповедного греха...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном   любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада»  под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о  музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

На обрыве

Рассказ