Поднимаю обломок доски и, опираясь на него, бреду в то село, где Никанор, который... Спас или предал? Иду к Никанору. В селе ужо просыпаются. Но я иду. И пойду! Моя, родная земля. Кто посмеет помешать мне! Пусть только попробует. Никто и не думай! Я иду к Никанору, к Никанору. К моему спасителю... К моему предателю... Это мы сейчас разберём.
Иду селом. Окна ещё задёрнуты занавесками, двери не открыты. Куда стукнуться, у кого спросить, где проживает мой Никанор? Но мне сегодня счастье: из хаты, что против меня, выходит девушка с вёдрами.
- Скажите, где проживает Никанор?
- Никанор? - она испуганно вскидывает брови. - Какой?
- Горбатый... Мой Никанор.
Она, как от сильного порыва ветра, подаётся назад в хату. Я вхожу за ней. Она прикрывает дверь.
- А вы кто?
- Я... тот. Никанор знает.
- Тот? - переспрашивает она. По смене чувств, которые охватывают её лицо, я вижу, что и для неё знаком «тот», - она слышит о нём не впервые.
- И вы не знаете? - шепчет она. – Никанора нет. Никанора повесили немцы. Вместо вас. Ему сказали: «Укажи, где тот... Тот, кому возил воду».
- А Никанор?
- «Знать никого не знаю. Никому не возил. А бутылку нашёл в поле».
- И повесили?
- Повесили.
- Где?
- У нас на улице. Столбы стоят ещё, видно.
- Давно повесили?
- В тот же день.
- Где похоронили?
- Не знаю. Увезли куда-то немцы. Она стоит. Я понимаю, что гость я не безопасный, и говорю:
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.