Он настойчиво повторял свою просьбу, а Таипов говорил:
- Давай лучше я тебе на гармошке сыграю. Не хочешь? Ну, давай почитай книжку. Почему нет?
Он отрицательно качал головой.
- Очки разбил...
- Да их Мишка Каргин починил. Посмотри. Полный порядок. Видишь, стекло на пять кусков раскололось. А он собрал, склеил кедровой смолой, высушил. Ишь ты, лучше новых!
Вокруг койки толпились ребята,
пришли и из других бригад. С грубоватой мужской лаской спрашивали о самочувствии, о том, как он решился идти на перевал, где провалился в речку, пожимали ему руку. Он опять попросил:
- Включите радио... Я совсем немного слышал музыки... И погромче.
Кутерьма и Каргин переглянулись, пожали плечами. Бригадир смущенно почесал затылок, потеребил длинный нос, вздохнул, покачал головой:
- Мы, понимаешь, сегодня с Мишкой Каргиным... В общем, нечаянно разбили лампу... Понимаешь: стали протирать пыль и... того, кокнули. Как это получилось, Мишаня?
Склянкин отвернулся на подушке, закрыл глаза, по его запавшей щеке скатилась слеза:
- Эх, вы, растяпы! - сказал он. «Растяпы» виновато молчали. Чегодаев сказал:
- Это все чепуха, лучше бульону съешь. Наваристый, вроде золотые монеты по нему плавают.
Склянкин не хотел бульона. Но когда обида его прошла, он оценил по достоинству бульон из рябчика с привкусом брусники.
На другой день к вечеру, в канун Нового года, Склянкин почувствовал себя крепче, повеселел и поднялся. Ребята повсюду наводили порядок. Медишин брился перед осколком зеркала, Каргин пришивал пуговицу. Нанесли и положили на печку кедровых шишек, сверкавших слезинками смолы.
Новый год встречали с песнями и своей музыкой. Таипов, сверкая масляными глазами, играл на гармошке «Подмосковные вечера» - выучил-таки песню. В печке трещали смолистые дрова. Каргин нажарил воздушных, хрустящих оладий, хотя перепачкался в муке сам и вывозил любопытную Кляксу. Вместо вина был чай, густо заваренный чагой - березовым грибом, который, по словам бригадира, «полезен от всего». Чага пахла ульем, пчелиным воском, будила воспоминание о лете и цветах. Все чокались с Толей Склянкиным. Его принимали в свою семью. Иван Кутерьма, поднимая тост, сказал:
- Слышь, Толя, пора раскрыть секрет. Сказать тебе по правде, лампу-то ты по дороге всю как есть раздробил, понял? Одни осколки да цоколь нашли в рюкзаке...
Говорили о тех, кто в море, кто в пути и в тайге. Медишин сказал:
- Пустят нашу линию, пойдет через тайгу ток. Поселки, города построятся. Геологи много чего нашли здесь в сопках. Будет промышленный район. Так, ребята? Ну, и кто здесь будет жить, о нас вспомнит. Скажет, подвиг... Может такое быть?
Все дружно засмеялись.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.