У кого есть часы в Корлеоне? Таких богатеев можно пересчитать по пальцам.
Крестьяне Сицилии из века в век живут по петухам.
Еще темно, когда подает голос первый вестник утра, но люди сразу поднимаются. В хижинах из неотесанных камней будто только и ждали этого хриплого невеселого крика. У кого есть земля, тот идет е поле. Арендатор - испольщик тоже тащится на «свой» участок.
Солнце еще не взошло. Туман поднимается из ущелий, и холод заставляет людей дрожать - так дрожит трава от ветра на горном пастбище.
И все же эти невыспавшиеся, усталые, злые люди - счастливцы. Как им завидуют те, у кого никогда не было ни пяди земли!
Батраку тяжело в Корлеоне.
Каждое утро под фонарем на площади у мэрии сходятся безработные: может быть, повезет! Двести, триста человек стоят и ждут, дрожа в предрассветной мгле. Они голодны, на душе у них неспокойно, и самое плохое: дома спят голодные дети. Когда ребенок просыпается, он просит есть. Но чем покормит его мать, если отец снова вернется с пустыми руками? Дикие травы можно варить только раз или два в неделю, не каждый день. И продрогшие люди стоят в молчании. Ждут.
Плотно закусив, часам к девяти, когда солнце еще не слишком печет, на площадь подъезжают те, кому принадлежит земля вокруг Корлеоне. Заложив руки в карманы белого жилета, идет помещик синьор Драго сквозь расступающуюся толпу, «и на кого не смотрит. Ему спешить не пристало. Помещик идет медленно, покуривая сигарету. Он видит знакомое лицо: «Кажется, этот хорошо работал в прошлом году на молотьбе. Покладистый парень». Синьор Драго пускает клуб дыма:
- Ну, так сколько? Батрак отвечает:
- Тысячу лир в день, ваша милость...
- Ха! - Синьор Драго оглядывает площадь, как бы считая, сколько собралось сегодня «этих голодранцев». Первому попавшемуся бросает:
- Пятьсот хочешь?
Хочешь! Может ли хотеть что - либо безработный? Пусть сотня лир больше, сотня лир меньше. Пусть даже полцены, лишь бы была возможность заработать!
Земля в горах кремнистая, сухая. Принадлежит она господину,
и если помещик не захочет, она никогда не будет тронута плугом, хотя бы вся деревня вымерла с голоду. Был после войны принят закон о реформе: крестьянам позволили выкупать помещичью землю, которая не обрабатывалась, но на Сицилии свои законы. Начали было крестьяне занимать земли синьоров, и пришлось расплачиваться кровью. Днем полиция сгоняла с полей, защищая конституцию и священную частную собственность. По ночам в настороженных деревнях лютовала чья - то невидимая рука.
Джервазе Джиоцино, мэр Корлеоне, встречает нас у своей резиденции. Мы поднимаемся по выщербленной, старой лестнице, и мэр объясняет нам, что «Корлеоне» означает «львиное сердце».
- Гордое имя у нашего селения, - горько улыбается он, - но я сожалею, что меня выбрали.
- Почему?
- Слишком много бед: безработица, нищета. Людей надо лечить. Дети должны ходить в школу. Но у нас совсем нет денег. Почти три тысячи мужчин без работы. Это нищие. Всем надо помогать, а чем и как?
Конечно, есть способ помочь беднякам Корлеоне и всей Сицилии. Это прежде всего индустриализация. За нее борются итальянские коммунисты вместе с социалистами. Они хотят, чтобы у всех была работа, чтобы влага поднялась на поля, чтобы сицилийская земля кормила того, кто ее обрабатывает, и дети в школах познавали премудрости грамоты. И хотелось рассказать мэру, что три советских инженера с турбобурами, сделанными в Азербайджане, только что открыли на Сицилии, недалеко от Джела, новые залежи нефти, помогая итальянским специалистам. Вот практическая помощь Сицилии!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.