В Москве его ждал особый, секретный заказ. Фиораванти составил генеральный план нового Кремля, возводимого его соотечественниками, неприступную крепость соорудили и для защиты либерии. В Успенском соборе зодчий сделал глубокий подземный склеп, куда сложили бесценную библиотеку.
Москва отстраивалась в камне и хорошела, а вот семейная жизнь Софьи протекала не слишком гладко. Муж любил ее без памяти, и дня не мог прожить без своей «грекини». Но через год с небольшим после свадьбы Софья родила первую (быстро умершую) дочь Анну, затем еще одну дочь (также умершую столь быстро, что ее не успели окрестить), потом еще одну… Великий князь не слишком горевал по этому поводу — у него уже был законный и прямой наследник, сын от первой супруги князь Иван Младой. Но Софья прекрасно понимала, что люто ненавидевший ее пасынок мгновенно отправит мачеху в монастырь, случись что с великим князем. Вот если бы и у нее родился сын…
Только через семь лет после свадьбы, 25 марта 1479, Софья родила будущего князя Василия III Ивановича. Между тем, в Кремле кипела перестройка, которой руководили итальянцы. Успенский собор Фиораванти возвел так, что он стал знаком преображения и возвышения Руси. Отныне только здесь венчали на царство, сочетали браком высоких особ, проводили самые важные богослужения.
В 1491 году была сооружена Грановитая палата, попасть в которую можно было только через роскошное Красное крыльцо. Перестраивались в камне и остальные кремлевские сооружения, возводились заново стены и башни вокруг самого Кремля. Был построен Архангельский собор. Но — и это было, пожалуй, главным, — незаметно менялся сам уклад жизни при царском дворе. Кремлевская деспина мечтала возродить на Руси пышность и сложность византийских дворцовых церемоний. Что ж, ей это вполне удалось.
Удалось, прежде всего, потому, что Софья внушила не только своему мужу, но и всем боярам основную мысль: она, византийская принцесса, через брак делает московских государей прямыми преемниками византийских императоров — со всеми интересами православного Востока. Именно отсюда идет пословица «Москва — Третий Рим». Потому-то Софью все-таки ценили и уважали в Москве, потому-то она и сама гордилась не столько тем, что стала великой княгиней московской, а тем, что была рождена принцессой византийской.
Супруг действительно почувствовал себя преемником и наследником византийского трона. При московском дворе постепенно возник сложный и строгий церемониал, который и придал, в конце концов, невероятную чопорность и натянутость придворной московской жизни. Брак с Софьей позволял Ивану III считать себя единственным оставшимся в мире православным и независимым государем, какими были византийские императоры, и верховным властителем Руси, бывшей под властью ордынских ханов. Усвоив эти новые пышные титулы, Иван нашел, что теперь ему «не пригоже» называться в правительственных актах просто по-русски Иваном, государем великим князем, а начал писаться в церковной книжной форме: «Иоанн, Божьею милостью государь всея Руси». Впервые — в дипломатических бумагах появляется слово «царь» — сокращенная южнославянская и русская форма латинского слова цесарь, или кесарь.
Тем временем пасынок Софьи Палеолог, Иван Младой, женился на дочери Стефана Великого, господаря Валахии (Молдавии), который был старинным другом и союзником великого князя Московского. Так что, Елену Волошанку приняли при дворе с распростертыми объятиями, осыпали милостями и подарками, а уж когда она через девять месяцев после свадьбы родила сына, гордости и радости Ивана Васильевича не было предела. Специальным указом он повелел считать Ивана Младого единственным и законным наследником, «а буде он скончает живот свой, то быть после него великим князем сыну его Димитрию…»
Конечно, такой порядок престолонаследия был спасительным для Софьи: ни ей, ни ее сыновьям (а всего она родила пятерых, дочери — не в счет) уже не угрожала физическая расправа. Но расстаться с мечтами о троне для своего первенца Софья не могла, да и не хотела.
Внезапно и тяжело Иван Младой заболел. Лекарь Леон, выписанный Софьей из Венеции, поручился головой, что вылечит князя Ивана Малого, у которого на ногах невыносимо болели гноящиеся, кровоточащие язвы. Однако лечение не помогло: наследник умер, а лекаря, в соответствии с его собственным самонадеянным желанием, казнили.
Над головой Софьи нависли грозовые тучи: начались распри по поводу наследника престола. У Ивана III от старшего сына остался внук Дмитрий, Софья же мечтала о троне для своего старшего сына Василия. Кому из них должен был достаться престол? Эта неопределенность стала причиной борьбы между двумя придворными партиями — сторонниками Василия и Софьи Палеолог и сторонниками Дмитрия и его матери Елены Волошанки.
К моменту начала спора о наследнике престола последняя была великой княгиней Тверской, личностью с немалыми политическими амбициями: она желала видеть своего сына на троне и не гнушалась ради этого никакими средствами, в том числе и не слишком чистыми.
«Грекиню» обвинили в нарушении законного престолонаследия. В 1497 году недруги наговорили великому князю, будто Софья хочет отравить его внука, чтобы посадить на престол собственного сына, что ее тайно посещают ворожеи, готовящие ядовитое зелье, и что сам Василий участвует в этом заговоре. Иван III принял сторону внука, арестовал Василия, ворожей велел утопить в Москве-реке, а жену от себя удалил, демонстративно казнив нескольких членов ее «думы». Уже в 1498 году он венчал в Успенском соборе Дмитрия как наследника престола.
Ученые считают, что именно тогда зародилось знаменитое «Сказание о князьях Владимирских» — литературный памятник конца XV — начала XVI веков, где повествуется о шапке Мономаха, которую византийский император Константин Мономах будто бы прислал с регалиями своему внуку — киевскому князю Владимиру Мономаху. Таким образом, доказывалось, что русские князья породнились с византийскими правителями еще во времена Киевской Руси, и что потомок старшей ветви, то есть Дмитрий, обладает законным правом на престол.
Однако способность плести придворные интриги была у Софьи в крови. Она сумела добиться падения Елены Волошанки, обвинив ее в приверженности ереси. Масла в огонь добавил сам царевич Дмитрий, который весьма самоуверенно называл себя «царем», приказывал даже чеканить собственные монеты с изображением двуглавого орла и весьма мало считался с мнением деда, не скрывая, что ждет не дождется его кончины.
Как ни странно, князь Иван Васильевич стерпел эту дерзость внука, но не стерпел другое. За четыре года до начала распрей выписал он из Италии пушкарей, серебряных дел мастеров и других ремесленников, а те все не ехали. Елена Волошанка не раз ядовито намекала, что свекровь по старческой забывчивости никого и не выписывала. И вдруг ведомо стало князю Московскому, что мастера те уже давным-давно трудятся на его свата, господаря Стефана Валашского, отца Елены. Узнав, как провели его сноха и сват, Иван Васильевич разгневался не на шутку. Невестка и внук оказались в жесткой опале, а в 1500 году великий князь Московский нарек сына Василия законным наследником престола.
Но не случайно современники этой великой княгини отмечали, что она «была ума весьма горделивого», намекая на ее исключительную хитрость. Через два года после раскрытия заговора Иван III не только снял «опалу» с жены и сына, но и старые «обычаи переменил», удалился от бояр и, по их словам, «запершыся, у постели теперь всякие дела решал». По наущению Софьи, Елена Стефановна вместе с коронованным в 1498 году на царство сыном Дмитрием были брошены в заточение, где впоследствии и умерли.
Кто знает, по какому пути пошла бы русская история, если бы не Софья! Но ей выпало недолго наслаждаться победой. По иронии судьбы, как только миновала опасность для жизни, кончились дворцовые интриги, великая княгиня словно погасла. Она отвыкла жить спокойно, выдержала только год и умерла в апреле 1503 года. Последняя принцесса из рода Палеологов была с почетом похоронена в великокняжеской усыпальнице Вознесенского женского монастыря в Кремле.
Иван III умер два года спустя, и в 1505 году на престол взошел Василий III.
В 9-м номере читайте о Верховном канцлере Российской империи в годы правления Елизаветы Петровны Алексее Петровиче Бестужеве-Рюмине, о нелегкой, драматической судьбе первого российского посла в Афганистане Ивана Викторовича Виткевича, о Надежде фон Мекк – женщине, видевшей смысл своего существования в музыке Петра Ильича Чайковского, о жизни и творчестве Квентина Тарантино, окончание остросюжетного романа Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.
Эдуард Хиль был воплощением оптимизма на советской эстраде
История жизни и смерти великого писателя
Проституция и тест Тьюринга
Экспозиция классика московского концептуализма — в новой галерее искусства
Одно из лучших творений великого немецкого художника Ганса Гольбейна