Комиссар опустил трубку и, услышав стон Коли, подбежал, склонился над ним.
- Коля, родной, тебе больно, а? Идем, идем, я тебя устрою...
Но Коля поднял голову, благодарно взглянул на комиссара и проговорил:
- Семен Иванович... Идите... Выручайте хлеб!...
- Да, да! Верно! - загорелся опять комиссар. - Аркашка, доставишь его в больницу. И смотри, головой отвечаешь мне за него!
Я устроил Колю в больнице. А когда вернулся в губпродком, то узнал, что час тому назад из города выступил новый продотряд из одних ответственных работников во главе с Семенем Ивановичем Ермаковым.
Весь день я ждал вестей от продотряда, но их так и не поступило.
Не было никаких сообщений и наутро следующего дня. Вдруг в полдень принесли телеграмму:
«Пермь. Губкому РКП. Губчека. Губпродкому.
Дремин разбит. Захвачены большие запасы хлеба. Везем в Пермь. Продержитесь. Ермаков».
Обоз с хлебом прибыл в город ночью. Подвод было так много, что они запрудили всю площадь перед вокзалом. Тут же муку стали развозить по пекарням, и утром изголодавшееся население получило наконец по четверти фунта на человека настоящего, без мякины, хлеба. Люди трепетно брали мягкий, пахучий хлеб, прижимали его, как драгоценность, к груди, бережно отщипывали по крошечке и с невыразимым удовольствием долго жевали. Как же ты сладок, хлеб революции!
А губпродкомиссар, не спавший уже вторые сутки, грузил в вагоны зерно и сам надписывал мелом на каждом вагоне: «Москва. Предсовнаркома Ленину».
Комиссар сиял и улыбался, как ребенок:
- Будет хлеб - будет жива революция. Будет!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.