История маленькой Джоэн

Поль Де Крюи| опубликовано в номере №292, апрель 1937
  • В закладки
  • Вставить в блог

Из книги «Зачем оставлять им жизнь»

В эпоху так называемого расцвета, в 1929 году, когда Джоэн из Грэнд-Хэвена (штат Мичиган) была еще грудным ребенком, ньюйоркскому врачу Альвину Кобэрну впервые пришла в голову мысль о тесной связи между страшным, смертоносным ревматическим недугом и одним пустяковым заболеванием, обыденным и безобидным на первый взгляд...

Из тысячи известных мне врачей, доктор Кобэрн больше всех стремился к тому, чтобы сделать медицину той священной, глубоко человечной отраслью знания, какой мы хотим ее видеть. Это был человек бескорыстный в прямом и лучшем смысле слова. В описываемую пору он еще не был женат и получал жалованье, на которое по тем временам можно было прожить только впроголодь; но ему некогда было задумываться над хозяйственными неурядицами, потому что его мысли, сны, мечты и работа были сосредоточены вокруг вопроса о борьбе с ревматизмом. В течение ряда предшествовавших лет Кобэрн пропустил через свои руки свыше трех тысяч ревматиков-мальчиков и девочек, детей и взрослых, - тщательно регистрируя и обдумывая результаты своих наблюдений. Панорама этих искалеченных жизней постоянно стояла перед его мысленным взором, и в течение многих лет, изучая болезнь в этом скорбном разрезе, он установил для себя с непререкаемой очевидностью одно: что нередко человек умирает от ревматического эндокардита, не обнаружив ни единого признака того, что обычно понимается под ревматизмом. С истинно материнским терпением и упорством Кобэрн годами следил за судьбой ста шестидесяти двух своих пациентов. Все перипетии загадочной болезни, вплоть до ее трагического финала, проходили перед ним точно длинный, сложный фильм и привели его, наконец, к выводу, от которого у всякого другого, менее преданного своему делу врача опустились бы руки. Кобэрн убедился, что единственной неизменной чертой всех многообразных симптомов ревматизма является нерегулярность их проявления. Для врача, наблюдающего трагический конец такого заболевания, остается загадкой: что же, в сущности, послужило причиной смерти? Несомненно, сказали бы вы себе, здесь должен действовать какой-то микроб или вырабатываемый им токсин; но если так, то этот микроб можно обнаружить в сердце больного после его смерти.

Снова и снова под личным наблюдением Кобэрна, в строгом соответствии с научным ритуалом, совершались вскрытия; но ни разу не удалось обнаружить микроб! Тогда, может быть, вирус - невидимый носитель инфекции, ультрамикроскопическая бактерия? Увы, чтобы это доказать, нужно было прежде всего привить болезнь какому-нибудь пригодному для лабораторных экспериментов животному, а животные - все, от мышей до человекоподобных обезьян, - оказались к ней совершенно невосприимчивы. Но Кобэрн был настоящий врач, врач до мозга костей, не отступающий в благоговейном страхе перед неудавшимися лабораторными опытами и несклонный прислушиваться к трусливым перешептыванием, которыми неизбежно сопровождается длительная неудача эксперимента. И вот из материала его собственных пристальных и долгих наблюдений над сотнями больных детей плотно вошел в его сознание один факт.

Каждому случаю обострения ревматизма, будь то первый мучительный приступ или повторение уже раз миновавшей опасности, неизбежно, с точностью часового механизма, предшествовало в пределах десяти-пятнадцати дней одно из тех незначительных заболеваний, которые мы называем насморком, ангиной или гриппом. Было бы вполне естественно, если б Кобэрн с высоты своего научного величия отбросил этот факт как простое совпадение; любой из известных мне исследователей посмеялся бы над попыткой усмотреть здесь нечто большее чем случайную последовательность событий.

И все-таки, несмотря на свою внешнюю неправдоподобность, предположение подтвердилось, и Кобэрн, который хорошо знал, когда нужно быть врачом, а когда - лабораторным ученым, в поисках ключа к загадке углубился в дебри пяти с лишним тысяч бактериологических исследований слизи зева, крови, легких, кровеносных сосудов живых людей и трупов, детей и взрослых, здоровых и сердечно-больных.

Вместе со своей преданной ассистенткой Люсиль Миллер и охотницей за микробами Рут Паули он изучал, опрашивал, испытывал, измерял, шел все дальше и дальше по горячему следу настоящего убийцы, чья общеизвестность и кажущаяся безобидность на первый взгляд исключали подозрение.

Так какой-нибудь каноник с несколько легкомысленной репутацией мог бы вдруг оказаться Синей бородой, страшным женоубийцей.

Самый обыкновенный стрептококк, всем известный возбудитель ангины, - вот кто был разоблачен как виновник ревматического эндокардита.

Этот микроб, который, попав в кровь, может причинить смерть человеку, а будучи занесен в организм роженицы нечистыми инструментами или руками врача, вызывает родильную горячку, - может мирно существовать в горле совершенно здорового человека или причинить лишь простую ангину, которая длится несколько дней, - маленькая неприятность, не больше. И, однако, когда под видом самого обыкновенного насморка или гриппа он попадает в организм ребенка, по тем или иным причинам склонного к заболеванию ревматизмом, он кладет начало цепи событий, загадочных и нередко трагических по своему исходу.

Сначала это все та же ангина, или грипп, или инфлуэнца, которые сравнительно быстро проходят, и затем неделю - две все обстоит благополучно.

Потом, точно гром среди ясного неба, разражается острый приступ ревматизма. Через две недели после того, как исчезла его причина!

Интересно отметить, что мать нашей Джоэн, подвергнутая подробному опросу, не могла даже припомнить, жаловалась ли ее девочка на горло незадолго до своей роковой болезни.

Но Кобэрн знает немало случаев, когда острейший ревматизм разыгрывался после такого незначительного воспаления миндалин, которого легко могла не заметить мать, занятая проблемой, как прокормить себя и шестерых детей на пособие в пять долларов в неделю.

Вы спросите: но что толку в открытии Кобэрна?

Ведь если бы даже мать Джоэн обратила внимание на то, что у девочки побаливает горло, и вызвала бы к ней врача, - разве этот врач мог бы предсказать страшные последствия такого невинного явления?

И если б даже он знал о присутствии смертоносного микроба, что мог он поделать, раз не существует никакого средства нейтрализовать, прекратить, уничтожить губительное действие стрептококка?

Это звучит почти безнадежно. Но Кобэрн был из тех людей, которые умеют видеть лес за деревьями. Годы наблюдений над тысячами ревматиков привели его к выводу, что не один только стрептококк повинен в этой страшной болезни: у микроба есть могущественный сообщник. Врачи не говорят об этом втором участнике заговора против человеческой, в особенности детской, жизни и не делают никаких попыток бороться с ним. И тем не менее, как мы сейчас увидим, он причиняет больше смертей и страданий чем все бесчисленные виды смертоносных микробов, взятые вместе. Разбираясь в прошлой и настоящей жизни трех тысяч ревматиков, Кобэрн видел, что они принадлежат к различным расам, различным полам, ведут различный образ жизни. Но было одно обстоятельство, общее для всех: почти все это были бедняки.

Кобэрн взял карту Нью-Йорка и отметил на ней все дома, где жили его больные. И вот трущобные кварталы почти сплошь покрылись черными точками. А Пятая, и Парк авеню, и верхняя часть Вест-Сайда оставались белыми: болезнь щадила детей из состоятельного круга.

С помощью своей верной ассистентки Люсиль Миллер, опираясь на рассказы юных пациентов, Кобэрн постепенно научился понимать, что дало простому безобидному микробу гибельную власть над сердцами ньюйоркской детворы. Многие из этих детей жили в грязи, лишенные воздуха и солнечного света. Жили скученно, ютились по пять-шесть человек в крошечной комнатушке. Скверно и недостаточно питались. В дни неожиданных весенних холодов мерзли в нетопленных квартирах. Все эти лишения - в условиях цивилизации, способной каждому дать все необходимое! - лучше всего помогали стрептококку незаметно подкрадываться к детям, которых жизнь сделала чрезвычайно восприимчивыми к болезни.

Но обостренная интуиция, свойственная ученым, отмеченным гениальностью, делала Кобэрна практиком. Он провел довольно своеобразный эксперимент и доказал, что хотя ревматические болезни сердца - бич бедноты, есть немало бедных детей, нисколько им не подверженных.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 12-м номере читайте об авторе бессмертной сказки «Аленький цветочек»  Сергее Тимофеевиче Аксакове, об истории возникновения железнодорожного транспорта в России, о Розалии Марковне Плехановой – жене и верном друге философа, теоретика марксизма, одного из лидеров меньшевистской фракции РСДРП, беседу с дочерью Анн Голон Надин Голубинофф, которая рассказала много интересного о своих родителях и истории создания «Анжелики», новый детектив Георгия Ланского «Мнемозина» и многое другое.



Виджет Архива Смены