- Да ведь жив он, Ивановна, жив... - повторяли они.

- Витенька, кровь ты моя, последышек ты мой, родной, малолеток ты мой, увижу ли Тебя, жив ли ты... - приговаривала, плача, мать.

- Обязательно жив, мамаша! Вот я, мамаша, налицо! - раздался громкий голос.

В дверях стоял Малыш. Одна рука его была забинтована. Карие веселые глаза вспыхивали золотыми лукавыми огоньками.

- Витька! - закричал Василий Иванович.

Слезы покатились из глаз веселого штукатура. А у матери глава тотчас же высохли. Она встала во весь рост, оправила на себе примятое платье, платок и плавной походкой приблизилась к сыну...

- Ты что руку-то прячешь, озорничище? - сказала она так же строго, как лет десяток назад, когда Титек, летая с дерева на дерево, вывихнул себе руку.

- Вот она, рука, мамаша, работает! - засмеялся Виктор.

Он обнял мать. И она расцвела, как семнадцатилетняя девушка...

Все обступили Малыша.

Он извлек из кармана тусклый железный крест, снятый с убитого полковника, его фамильное кольцо, нашивку за Нарвик, железную этикетку с самолета.

Вот глядите, - сказал он, смущаясь и радуясь.

- Целую коллекцию таких штучек соберу. Обещаю вам, товарищи! Вот только рука немного заживет... Обещаю вам! Опять пойду на таран. До последнего будем ах, сволочей, таранить... Не спасутся фашистские гады!

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.