Валька перешел на предельную скорость. Трамвай летел молнией. А из открытых окон в город выплескивались волны октябрьского парада.

На улицах заметались немецкие патрули. И было от чего!

По тротуарам и мостовым, обгоняя друг друга, неслись люди. Они выбегали из переулков навстречу трамваю, махали руками н шапками, что-то отчаянно кричали...

И вдруг грянул «Интернационал».

Валька поднял брови. Что это? Где поют?

Приемника почти не было слышно. Это бегущая толпа подхватила песню. Казалось, весь город гремит «Интернационалом».

На перекрестке Пушкинской и Садовой застрочил пулемет. Толпа отхлынула. Очередь прошила бока трамвая, миновав Вальку. Он лихо свернул за угол и присвистнул.

В конце улицы немецкие солдаты волокли на рельсы телеграфные столбы. Два танка ползли навстречу, вытягивая длинные шеи орудий.

Валька встал во весь рост.

«...И если гром великий грянет...» – запел он. Белая вспышка обожгла глаза. Раздался грохот....

Он уже не видел и не слышал, как несся вперед развороченный трамвай, как с разбегу наскочил на столбы и грохнулся набок.

Но сквозь скрежет железа, сквозь треск и ругань солдатни мощно и радостно гремело:

...Это есть наш последний И решительный бой!

Туфли

Девушка стояла на площадке, у морозного окна. Фонари дробились в снежных кристаллах и расплывались в глазах.

Девушка плакала. Она приникла к стеклу и лишь изредка вытирала щеки концом шерстяной косынки. Вся ее маленькая

фигурка в потертом пальтишке и больших стоптанных валенках поникла от горя.

Кто-то тронул ее за плечо. Девушка оглянулась. Перед ней стояла кондукторша – рослая полногрудая женщина лет под сорок, из тех, кого называют «громобоями».

– Ты чего?

Та замотала головой, но кондукторша не отходила.

• Страницы:
• предыдущая
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• следующая

Представьтесь или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.