- Существо, лишенное сознания, нельзя приравнивать к человеку.
- Юридически это тан, согласна, - сказала Вада ясным, честным голо. сом. - У нас разрешается убивать ребенка в материнском лоне хоть на девятом месяце. Но ведь детей, родившихся преждевременно, убивать запрещено, считается, что это излишняя роскошь. Не из бедности ли воображения мы удовлетворяемся рассуждением о том, что можно приравнять к человеку, а что нельзя?
- Так можно дойти до абсурда... Если мы продолжим твою мысль, то нам придется объявить убийцами всех женщин и мужчин, которые не хотят иметь детей... - Я с трудом выдавил из себя смешок, - Вот мы с тобой тратим сейчас время на пустую болтовню - по-твоему, значит, мы тоже совершаем убийство?
- Возможно. - Вада выпрямилась на стуле и прямо взглянула на меня.
- И, по-твоему, нам следовало бы принять меры к тому, чтобы спасти этого ребенка?
- Да, возможно. - Она даже не улыбнулась.
Я смутился, сунул в рот сигарету и отошел и окну. Я странно себя чувствовал: мне было очень жарко, ноги словно одеревенели.
- Ты очень опасная женщина...
Я услышал, как Вада поднялась со стула. Я напряженно ждал чего-то. Потом молчание стало невыносимым, и я обернулся: она стояла за моей спиной, и я никогда не видел у нее такого жесткого лица. Пока я искал слова, чтобы сказать что-нибудь, она заговорила:
- Ответьте мне ясно и определенно, сэнсэй. Я буду судить вас.
Я рассмеялся. Рассмеялся бессмысленно Она тоже слегка улыбнулась.
- Ты действительно странная девушка, - сказал я.
- Идет суд. - Лицо ее снова стало серьезным. - Итак, сэнсэй, вы не считаете убийство ребенка в материнском лоне преступлением?
- Когда размышляешь над такими вещами, легко дойти до абсурда.
- Ну что же, сэнсэй, я вижу, что у вас не хватит смелости заглянуть через машину в свое будущее.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего. Достаточно. Остановка была такой резкой, что у меня словно по инерции душа выскочила из тела. Вада стояла, устремив к потолку свои слегка выпуклые глаза, и скорбно покачивала головой. Если бы не ее простодушный вид, я бы заорал от ужаса.
Затем она как ни в чем не бывало взглянула на часы и вздохнула. Я тоже машинально поглядел на часы. Было пять минут десятого.
- Однако уже поздно». - сказала она. - Я, пожалуй, пойду домой.
Она улыбнулась мне исподлобья, плавно и стремительно повернулась кругом, и ее словно вынесло из зала. Это было так неожиданно, что я растерялся. Я стоял у окна и видел, как она попрощалась с вахтером и скрылась за воротами.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.