- Зубы выпадут, поколь дождешься переворота.
- Гляди, Степка. Ты уж не махонький... Игра идет «шиб - прошиб», промахнешься, тебя ушибут. Да случись война, или ишо что, я первый тебя драть буду. Таких щенят, как ты, убивать незачем, а плетью сечь буду... До болятки.
- И следовает..... - подталдыкивал Яков Алексеевич.
- Пороть буду; плети не пожалею, вот те крест, да еще крепче, чем раньше бывало... - и Максим, раззадоренный спором, стал хвастливо рассказывать о расправах с фабричными в германскую войну.
Слушая, Степка спиной прижался к печке. Прижался крепко накрепко, и, когда брат кончил, сказал глухо:
- Жалко, что не шлепнули тебя, такого гада.
- Это кто же гад?
- Ты!
- Кто гад? - переспросил Максим, и, кинув на пол необтесанную ложку, поднялся со скамьи. Ладони рук у Степки взмокли теплым слюнявым потом». Стиснул кулаки, ногти въелись в тело, и уже твердо сказал:
- Собака ты. Каин!
Максим, вытянув руку, сжал в комок рубаху на груди у Степки, рывком оторвал его от печки и кинул на кровать. Ненависть варом обожгла парня. Метнулся в сторону, в пальцах Максима оставил ворот рубахи, взмахнул кулаком... Хлесткий удар в щеку свалил Степку с ног. Левой рукой Максим мял ему горло, правой размеренно бил по щекам. Степка чувствовал над собой частое дыхание брата, видел холодную и злую улыбку на его губах, от каждого удара захватывало дыханье.
Выждав время, разнял их сам Яков Алексеевич.
Максим, все так же улыбаясь; поднял с земли недоделанную ложку, сел возле окна. Степка вытер рукавом обкровяненные губы, надел шапку и «вышел, тихонько притворив за собою дверь.
- Ему это на пользу. Пущай за борозду не залазит, а то он скоро и до отца доберется, - заговорил Максим.
Яков Алексеевич задумчиво мял бороду, хмурился, поглядывая на мокрое от слез лицо старухи.
НА УТРО Максим первый затеял разговор: - Пойдешь в совет жалиться? - спросил он Степку.
- Пойду.
- А по - семейному это будет?
Степка глянул на посеревшее лицо Максимовой жены, на мать, утиравшую глаза занавеской, и промолчал.
С этого дня надолго легла в доме нудная тишина. Бабы говорили шепотом, Яков Алексеевич пасмурный, как ноябрьский рассвет, молчал. Максим, виновато улыбаясь, заговаривал со Степкой:
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.