бессердечия: просто они не хотят расстраиваться.
Пуаро, однако, настаивал:
– Вы уверены, что мистер Уэлман не входил в
комнату своей тетки перед тем, как она умерла? Не
мог ли он, например, сделать это, когда вас там не
было?
Хопкинс моментально ощетинилась.
– Я не бросаю своих пациентов без присмотра, мистер Пуаро.
– Тысяча извинений. Я не то имел в виду. Я просто думал, может, вы спустились вниз вскипятить воду или взять какое-то лекарство...
Смягченная его раскаянием, Хопкинс сказала:
– Я спускалась вниз, чтобы заменить воду в грелках. Это заняло у меня минут пять, не больше.
– А, значит, мистер Уэлман мог в это время заглянуть в комнату... Но довольно об этом. Следовательно, вы больше ничего не можете сказать мне о Мэри Джеррард?
После заметной паузы сестра Хопкинс ответила:
– Я ничего не знаю.
– Вы уверены в этом?
Та сказала несколько невпопад:
– Вы не понимаете... Я любила Мэри.
– И это все, что вы можете мне сказать?
– Да, все – и это мое последнее слово!
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.