- Телячью...
- Это все равно. Наутро он помер.
- Иди ты, - сказал Широких, поежившись.
- Так то холера... Думаешь, уже заболел? Посмотри на себя в зеркало.
Широких снова дали термометр. Он неловко сунул его подмышку и совсем нахохлился.
- Знобит?
- Есть немного.
Митя Корзинкин, наш радист, принес и молча (он все делал молча) сунул Широких пачку сигарет «Тройка», которые хранил на случай увольнения на берег.
- В крайнем случае, можно перелить кровь, - сказал боцман. - Сложимся по пол-литра.
- Главное, Костя, не поддавайся.
- Ты не думай о ней... Думай о девочках.
- Это верно, - сказал Широких покорно. - Надо думать.
Он сморщил лоб и стал смотреть в воду, где прыгали зайчики.
Обедал Широких в одиночестве. Он съел миску каши, двойную порцию бефстроганов и пять ломтей хлеба с маслом. Кок, с которым Широких постоянно враждовал из - за добавок, принес литровую кружку какао.
- Посмотрим, какой ты больной, - заметил он строго.
Широких вздохнул, подумал и выпил какао. Это немного всех успокоило.
- Видали чумного? - спросил кок ехидно. В конце концов, видя, что общее сочувствие нагоняет на парня тоску, Колосков запретил всякие разговоры на баке.
Все занялись своим делом: радист принялся отстукивать сводки, Сачков - чинить донку, Косицын - драить решетки на люках. Один Широких с тоской поглядывал по сторонам. У парня чесались руки.
- Дайте мне хоть сплеснь... или марочки делить.
Боцман дал ему кончик дюймового троса, и Широких сразу повеселел, заулыбался, даже замурлыкал что - то под нос.
В 8-м номере читайте о нашем гениальном ученом Михаиле Васильевиче Ломоносове, об одном любопытном эпизоде из далеких времен, когда русский фрегат «Паллада» под командованием Ивана Семеновича Унковского оказался у берегов Австралии, о музе, соратнице, любящей жене поэта Андрея Вознесенского, отметившей в этом году столетний юбилей, остросюжетный роман Андрея Дышева «Троянская лошадка» и многое другое.